Присоединяйтесь к нашим группам

Смогут ли сунниты сами справиться с боевиками ИГИЛ на своей земле?

Смогут ли сунниты сами справиться с боевиками ИГИЛ на своей земле?
Дэвид Игнатиус призывает к примирению между суннитами, иракскими шиитами, и курдами. Но это очень упрощённый взгляд на ситуацию и соглашение, которого нужно достичь.
04 11 2015
16:06

Лиза Блейдес и Марта Креншоу

Дэвид Игнатиус совершенно прав,  признавая важность исторического наследия по отношению к расцвету ИГИЛа. Он также прав в своей критике восприятия "80-процентного решения" в восстановлении Ирака после вторжения США в 2003 году. Как он выразился в своем недавнем эссе  в издании "The Atlantic" о  корнях исламского государства: "курды и шииты построили новое государство, несмотря на сопротивление 20 процентов населения, которое было суннитским". Будучи изгнанными и отвергнутыми в собственной стране, вероятно, некоторые сунниты решили сначала поддержать Исламское государство Ирак, а затем и его преемника ИГИЛ, чтобы не остаться не у дел.

Президент США Барак Обама похвалил премьер-министра Ирака Хайдера Аль-Абади за его "приверженность к инклюзивному правительству, в котором шииты, сунниты и курды" объединены одной целью. Как сказал посол Ирака в Вашингтоне, Лукман Фейли, механизм, который мог бы способствовать объединению фракций,  является федеральной системой, которая сможет пообещать суннитам "персональную выгоду".

Но акцент на разделение суннитов, шиитов и курдов скрывает разногласия внутри суннитского иракского населения. При этом мировые политики слишком упрощённо воспринимают политическую сделку, которая должна быть заключена, чтобы выиграть войну против ИГИЛ, учитывая, что "суннитской" перспективы в  центральном управлении в Ираке просто не существует. Многое будет зависеть от того, как будет управляться будущая система. Ирак разделен не столько по этническим и сектантским линиям, сколько разобщён внутри этих самых этнических и сектантских групп. Понимание этих делений и подразделений имеет решающее значение для определения политических решений, которые будут приниматься в интересах различных племенных и региональных групп, будь то в рамках федеральной системы или какой-либо другой организации.

"Контроль ИГИЛа над его территорией в провинции Анбар не очень стабилен."

Западный Ирак, например, особенно провинция Анбар, где ИГИЛ заполучил сильное влияние, заняв столицу провинции Рамади этим летом, уже давно противился  манере управления  иракского правительства, засевшего в Багдаде. Это можно рассматривать одновременно и как хорошую и как плохую новость. Контроль ИГИЛа над его территорией в провинции Анбар не очень стабилен. Это ясно из документов, принадлежащих партии Баас Саддама Хусейна, захваченных после американского вторжения 2003 года. Из этих документов было ясно, что даже Саддаму было очень сложно навязать свою политическую волю народу на западе Ирака, несмотря на сектантскую идентичность с правящим суннитским режимом. Эта тенденция будет усложнять процесс управления областью и для правительства из Багдада, и для ИГИЛа, и для любой другой силы. Это на своей шкуре почувствовали даже Соединенные Штаты после событий 2003 года. Для сохранения контроля, ИГИЛ полагается на свои особо жестокие меры. Но оно может столкнуться с активным сопротивлением (с каким в своё время столкнулся Саддам), даже если "исламское государство" будет в состоянии утвердить свой самопровозглашенный халифат.

Кампания по возвращению контроля над Рамади в настоящее время заняла всё внимание правительства Ирака и его американских сторонников в борьбе с ИГИЛ. Правительство Абади пытается воспользоваться местной враждой, чтобы организовать боевиков из суннитских племен для борьбы с "исламским государством". Ведь в свое время  эти племена активно боролись против Исламского государства Ирак, прародителя ИГИЛа, во время ввода войск США в начале 2007 года. Но эти попытки проваливаются снова и снова из-за удручающе знакомых проблем:  поддерживаемые государством войска, как правило,  имеют ограниченные ресурсы и минимально обучены, что делает их уязвимыми для атак ИГИЛа  или для дезертирства на сторону противника.

Игнатиус также намекает на еще одну проблему в борьбе против ИГИЛ. Суннитская военная сила "должна будет выступать в бой с безопасной базы. Речь идёт не только о материально-технической базе, но и о базе "доверия". Это значит, что сунниты должны быть уверенны, что они борются за ту часть Ирака, которая впоследствии  будет действительно принадлежать им после изгнания ИГИЛ". Все же  пока  западным суннитам не хватает доверия к любому  центральному правительству, засевшему в Багдаде, даже учитывая, что в нём есть небольшое суннитское представительство. Недовольство суннитской части населения существует не только из-за антипатии к шиитским правилам, сектантской изоляции со стороны иракского режима под руководством шиитов и неправомерных действий шиитских боевиков. Расположение западного Ирака на границе с Сирией, Иорданией и Саудовской Аравией делает контрабанду людей и товаров очень прибыльной отраслью, и альянсы и соперничество местных резидентов часто выходят за пределы национальных границ. В результате, инфраструктура иракского государства в этих областях уже давно стала недееспособной.  Ситуация оставалась неизменной даже когда сунниты были во главе правительства. Долгосрочная лояльность племен не гарантируется.

"История началась не в 2003 году, и политическое недовольство провинции Анбар имеет глубокие исторические корни."

Все это означает, что история началась не в 2003 году, и что политическое недовольство провинции Анбар имеет глубокие исторические корни. Одним из них является фаворитизм Саддама  по отношению к его соплеменникам-суннитам из его родного города Тикрит и прилегающих к нему районов в центральной части Ирак. Эти осыпанные щедростью Саддама города находятся к востоку от провинции Анбар, которая в своё время сформировала костяк его специальных военных подразделений. Западные сунниты из городов, занимаемых в настоящее время боевиками ИГИЛа, были менее привилегированны, чем жители Тикрита  1990-х годах. Также  санкции, наложенные на Ирак после его вторжения в Кувейт, сильнее всего ударили именно по западному Ираку, ослабляя национальную сплоченность как внутри всего Ирака, так и внутри суннитской общины. Например, сунниты из таких областей, как Рамади, страдали от более высокого уровня детской смертности в 1997 году, чем сунниты из районов вокруг Тикрит, по данным национальной переписи населения1997 года. Конечно, некоторые из видных западных племен и их лидеры извлекали выгоду из союза с Саддамом, который был хорошо осведомлен об их влиянии и необходимости манипулировать их преданностью. Но эти союзы племен с центральным правительством были оппортунистическими, и  не способствовали решению глубоких проблем местного населения.  Со временем видные иракцы с запада, в свете страданий и ущемления прав своих соплеменников, начали выступать против  центрального правительства. К моменту вторжения в 2003 году, численность населения, живущего в условиях крайней нищеты в городах провинции Анбар, таких как Аль-Каим более чем в три раза превышала показатели крайней нищеты в Тикрите, в соответствии с информацией, собранной Всемирной продовольственной программой Организации Объединенных Наций.

Более красноречивым свидетельством истории непокорности  племён в регионе были попытки свергнуть режим Саддама в нескольких регионах в течение 1990-х годов. Большинство из таких попыток в основном возглавлялись суннитами с сильными связями в западных провинциях. Члены племени Дулаим, одного из крупнейших в Ираке, с сильным региональным представительством в провинции Анбар, восстали против режима в 1995 году после казни генерала Мухаммеда аль-Дулаими и других соратников Дулаими, которых подозревали в подготовке государственного переворота против Саддама. В 1996 году офицеры, связанные с племенем Аль-Дури, которое также занимает видное место в провинции Анбар, обвиняли в попытке государственного переворота. Вполне вероятно, что большинство других попыток переворота замалчиваются. ИГИЛ должен помнить, что эта готовность идти на крайние риски для того, чтобы восстать против безжалостного режима, несмотря на угрозу  суровых наказаний, у населения западных провинций  почти наверняка никуда не исчезла.

"Победа в Рамади была бы важным пунктом для улучшения авторитета иракского режима. Но военная победа не обязательно приведет к политической стабильности."

Еще одним разделением внутри суннитской общины  являются центры  суфизма, мистического и замкнутого ответвления  ислама, которое  оказалось более влиятельным в провинции Анбар, чем в других частях Ирака. Саддам внимательно следил за священнослужителями со всей страны, и в переписи иракских священнослужителей во время 1990-х годов, провинция Анбар имела самый высокий процент мечетей с суфийской ориентацией в стране. Армия Накшбанди, повстанческая группа, известная под своим арабским акронимом JRTN, была создана после смерти Саддама в 2006 году и выросла из суфийского движения во главе с инсайдером партии Баас, Иззатом Ибрагимом аль-Дури. В ходе первоначального расцвета ИГИЛ,  JRTN, казалось, воспользовавшись ситуацией, присоединился к побеждающей стороне, образовав странный союз из суфийско-ориентированных бывших баасистов и суннитов-экстремистов против шиитского доминируют режима тогдашнего премьер-министра Нури аль-Малики. Но этот союз долго не просуществовал.

Сложные, противоречивые и жутко запутанные отношения между баасистами, ИГИЛ, и JRTN отображают слабость и непостоянство политических привязанностей в борьбе за власть в Ираке. Положение JRTN как суфийской националистической группы с сильным присутствием в западной части Ирака предполагает, однако, что "армия Накшбанди " по-прежнему будет являться важным игроком в установлении политического порядка в области. Группа, безусловно, имеет потенциал выступить непреодолимой помехой в любых переговорах между суннитами и шиитами.

Возобновление контроля иракского правительства в Тикрите в конце марта представляет собой небольшой, но необходимый шаг к обеспечению территориального контроля над Ираком. Победа в Рамади стала бы важной вехой в установлении  доверия к режиму, особенно, если процесс пройдёт без помощи шиитских боевиков. Но военная победа не обязательно приведет к политической стабильности. Пребывание Саддама Хусейна у власти напоминает, что жители западной части Ирака сопротивлялись контролю со стороны  Багдада, даже когда в иракском правительстве преобладали сунниты. Жестко репрессивный и узконаправленный режим Саддама оставил много иракских суннитов за пределами его коалиции. Именно в тех областях, где эти сунниты были наиболее многочисленны, ИГИЛ сегодня имеет самые сильные позиции. Единственным лучом надежды остается то, что историческая антипатия суннитов к любой власти в регионе обернётся против  ИГИЛа, и сами жители подавят террористическую ячейку ИГИЛа в провинции Анбар.

ИГ является террористической организацией, её деятельность запрещена на территории РФ.

 


Источник: theatlantic.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!