Присоединяйтесь к нашим группам

ОПЕК готовится к долгосрочной войне

ОПЕК готовится к долгосрочной войне
Руководитель исследований в инвестиционном фонде Абу Даби с капиталом $750 млрд считает, что нефтяной картель будет продолжать качать нефть несмотря на низкие цены и перенасыщенность рынка.
02 12 2015
08:07

Кейт Джонсон.

Американских производителей нефти лихорадит из-за продолжающегося падения цен на нефть. Страны вроде Ирана, Ирака, России и Венесуэлы силятся оплатить базовые услуги и отчаянно ждут нового повышения цен на черное золото; даже богатые страны Ближнего Востока ощущают дискомфорт и затягивают пояса.

Кто виноват? Организация стран - экспортеров нефти (ОПЕК) во главе с Саудовской Аравией, принявшая в прошлом году радикальное решение продолжать закачивать нефть на рынок, который уже был перенасыщен. В пятницу cтраны ОПЕК вновь проведут встречу, чтобы решить, стоит ли удваивать ставку на эту стратегию или лучше сократить производство и подтолкнуть цены на нефть вверх. От этого зависит очень многое. Если ОПЕК пойдет на попятный, это решит проблему попавших в ловушку производителей нефти Техаса и Северной Дакоты, не говоря уже о России. Но если ОПЕК будет придерживаться того же курса, цены на нефть, вероятно, останутся в удручающем состоянии еще на год.

Накануне встречи ОПЕК издание Foreign Policy побеседовало в кулуарах энергетического и экономического саммита Атлантического совета в Стамбуле с 56-летним Кристофом Рюлем. бывшим главным экономистом представительства Всемирного банка в России и Бразилии, а также нефтяного гиганта ВР. Сейчас он руководит исследовательской работой в Abu Dhabi Investment Authority - одном из крупнейших суверенных фондов благосостояния в мире, стоимость активов которого оценивается в $750 млрд. Ниже - отредактированная и сокращенная расшифровка интервью.

Foreign Policy: Готовы ли страны ОПЕК к уступкам или же энергетический бум в США в конце концов выдохнется?

Кристоф Рюль: Давайте рассмотрим, как мы оказались в нынешнем положении.. В период с начала 2011 года по лето 2014 года мы наблюдали самые высокие и самые стабильные цены на нефть в истории. Люди решили, что это стабильная ситуация, а она таковой не была.

У вас был неимоверный рост добычи сланцевой нефти - наибольшее органическое увеличение добычи нефти в истории. Но его эффект был сведен практически до соотношения “баррель-за-баррель” из-за нарушений снабжения на Ближнем Востоке и в Северной Африке. У вас были гражданская война в Ливии, Сирия, Йемен, Южный Судан. Нарушения снабжения вышли за когда-либо существовавшие в истории рамки, а объем новых поставок был практически сопоставим с потерями.

Таким образом, всегда было ясно, что система находится на краю пропасти. Потом в 2014 году в свободном доступе появилось чуть больше нефти - благодаря Ливии, Нигерии, России, и цены начали снижаться. Потом состоялась встреча ОПЕК [в конце ноября 2014 года], и все ожидали, что ОПЕК сократит производство и восстановит естественный порядок.

Перед ОПЕК стояла действительно сложная дилемма: сокращать производство или не сокращать? Сократив производство, вы снова поднимаете цены; это значит, что шельфовая добыча в Соединенных Штатах будет расти с той же скоростью и ОПЕК потеряет долю рынка и потеряет доходы. Если не сокращать производство, цены упадут вниз и вы напрямую потеряете прибыль. Это была дилемма, поскольку в обоих случаях будут потери в доходах. Разница заключалась в том, что если не сокращать производство, то появляется возможность ограничить шельфовую добычу и сохранить долю рынка. Говоря языком экономики, это был рациональный выбор.

FP: Так где же находится точка перелома в цене на нефть?

КР: Первый и крайне важный вопрос - насколько гибкой будет шельфовая добыча при подъеме цен? Ответа не знает никто, поскольку это не проверено; подобного никогда не случалось.

Второй фактор - глобальный спрос. Рост спроса был гораздо больше, чем ожидалось. Отчасти, это реакция на цену, но в во всей этой истории есть и забавная глава с Китаем.

Когда летом Китай трясло, все говорили: “О боже, “плакали” сырьевой и нефтяной рынки”. Неправда. Волнения в Китае были вызваны тем. что страна изменяла баланс экономики, избавляясь от высокой зависимости от индустриального сектора в пользу внутреннего потребления.

Если Китай успешно восстановит равновесие, он переместит больше денежной массы в потребление домохозяйств. Спрос на дизельное топливо зависит от роста экономики, поскольку оно используется в грузовых автоперевозках, поездах и промышленности. Но потребление бензина зависит от доходов; чем больше люди зарабатывают, тем больше они ездят на машинах. В Китае потребление дизельного топлива снизилось. поскольку экономический рост замедлился, но потребление бензина возросло. Другими словами, мрачные прогнозы о крахе Китая и вместе с ним -  падении спроса на нефть, не соответствуют действительности.

Другими словами, мрачные прогнозы о крахе Китая и вместе с ним -  падении спроса на нефть, не соответствуют действительности.

Далее возникает вопрос, когда ОПЕК отступит от своего курса. По моим ощущениям, это было обдуманное стратегическое решение [продолжать добычу нефти несмотря на падение цен], и нет причин, нет признаков того, что в ближайшее время они отступят. Для них это долгосрочная игра, и я не думаю, что они пойдут на уступки в скором будущем.

FP: Но ведь растет финансовое давление. Ирак, Иран и Венесуэла находятся в отчаянном положении. Даже более богатые страны ОПЕК идут на крайние меры. Страны Персидского залива снижают зарплаты госслужащим, сокращаются топливные субсидии, саудиты испытывают дефицит. Разве низкие цены на нефть не бьют по богатым странам еще больнее, чем несколько месяцев назад?

КР: Но вы могли бы понять подобную реакцию, если бы речь шла о подготовке к долгосрочной войне.  Это то. что вы делаете на ранних этапах: пытаетесь очистить систему, избавиться от всего лишнего.

FP: Но насколько устойчивы эти низкие цены? Помимо шельфовой добычи в США, ужасные новости приходят к нефтяным компаниям из Арктики, глубоководных морей и других дорогостоящих месторождений. Возможно, мы впервые будем наблюдать, как несколько лет подряд сокращаются инвестиции в нефтяной промышленности.

КР: Первое, что подлежит сокращению, - это долгосрочные инвестиции частных нефтяных компаний. Подобные сокращения проявятся через 7--10 лет, поскольку такой срок необходим для строительства глубоководной платформы. Это старый классический цикл. При низких ценах вы сокращаете расходы, 10 лет спустя у вас нет достаточных мощностей, цены растут, а через 10 лет цены вновь падают.  Шельфовая добыча только прибавила к этому еще один цикл. Это все равно, что поместить короткий цикл внутрь длинного цикла.

ОПЕК не забыл о существовании длинного цикла. Если ситуация продлится два, три, четыре года, мощностей для добычи традиционной нефти будет не хватать, что откроет возможности для роста шельфовой добычи без денежных потерь для Саудовской Аравии. Со своей стороны, ОПЕК или Саудовской Аравия хотят стабилизировать свою долю рынка; убийство некоторых традиционных источников для них равносильно убийству шельфовой добычи. Итак, уступит ли ОПЕК? Вероятно нет. Не в ближайшие два года.

 Итак, уступит ли ОПЕК? Нет. Не в ближайшие два года.

FP: В прошлом низкие цены на нефть подстегивали рост экономики. Почему этого не случилось теперь?

КР: По четырем причинам. Первое: цена на нефть - это не только относительная цена, которая изменилась. Мы также наблюдаем огромный рост курса доллара. С падением цен на нефть происходит очень простая история: все экспортеры теряют, а все импортеры выигрывают.

Но если вы проанализируете курс доллара, вы получите куда более пеструю картину.  Например, и Индия, и Китай выигрывают от снижения цен на нефть. Но Индия выигрывает от более высокого курса доллара, потому что там установлен гибкий валютный курс; а Китай из-за отсутствия гибкости от повышения доллара проигрывает. То же касается и производителей. И Россия, и Саудовская Аравия несут потери из-за снижения цен на нефть, поскольку они получают меньше долларовых доходов. Но в России гибкий курс рубля, поэтому меньшее количество долларов [россияне] могут перевести в такое же количество рублей, что и прежде, для домашних расходов - они даже не испытывают финансовый дефицит.

Второе: нужно учитывать срок погашения заемных средств. Вся теория основана на том, что потребители нефти, получая непредвиденный доход, покупают новый большой телевизор, но если вы озабочены погашением кредита. все, конечно же, заходит в тупик.

Третье: все эти подсчеты основаны на опыте 1980-х и 1990-х. Но теперь кое-что изменилось: крупные импортеры сами становятся крупными производителями. Представьте, что вы сидите во Флориде и ваш счет за газ снижается вдвое. Вы рады пойти и купить тот самый замечательный телевизор. Но потом вы узнаете, что ваш племянник только что потерял работу в шельфовой индустрии, и завтра он может постучаться в вашу дверь. Вероятно, вы купите телевизор поменьше.

И четвертое: произошло невероятное повышение энергоэффективности в целом и нефтяной эффективности в частности. С 1980 импорт нефти в США возрос на 12%. но экономика выросла на 150%. И если вы сопоставите цифры, то увидите, что емкость нефти - то есть, количество нефти на каждый доллар ВВП - снизилась примерно на 60%. Тот же порядок величин наблюдается и в Европе, и в Азии, и в Китае. Итак, это означает, что нефть попросту утратила свою важность.

Энергоемкость падает во всем мире, за одним исключением - Ближний Восток. И это важный пункт, связанный с Саудовской Аравией. Летом там используют до миллиона баррелей нефти в день для производства электричества. Но все заканчивается с приходом зимы.

Таким образом, наблюдать нужно за следующим моментом: что они будут делать с этими миллионами баррелей? Они могут взять этот миллион, не добывать его и не усугублять общее перепроизводство нефти. Или они могут взять этот миллион и экспортировать его, еще больше усиливая кризис перепроизводства. Вот показатель того, насколько радикально они настроены. 


Источник: foreignpolicy.com





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!