Присоединяйтесь к нашим группам

Чем опасно поражение Путина в Сирии?

Чем опасно поражение Путина в Сирии?
Что произойдет в случае провала российской военной авантюры в Сирии?
10 01 2016
10:51

Доминик Тирни

В сентябре прошлого года Россия отправила в Сирию десятки своих военных самолетов с целью спасения союзного режима Башара аль-Асада. Владимир Путин пытался защитить одного из немногих внешних союзников Москвы, а также получить рычаги давления в будущих мирных переговорах по завершению войны в Сирии. Российские СМИ представили эту операцию, как героическую попытку спасти цивилизованный мир от исламистского терроризма. Однако в Вашингтоне действия Москвы расценили, как попытку перейти вброд трясину. «Если американские эксперты по Сирии и сходятся в чем-то во мнении, так это в том, что российская кампания, которая позволила силам Асада достигнуть ограниченного успеха на поле боя, в итоге закончится провалом. Именно поэтому большинство экспертов советуют Путину отказаться от поддержки своего союзника. Это дало бы огромный толчок к поддерживаемым ООН мирным переговорам, которые госсекретарь США Джон Керри организовывает с целью замещения Асада переходным правительством в следующем году».

Но станет ли поражение для Путина действительно плохой новостью? Хотя не так уж и просто не поддаться на искушение и начать восхищаться действиями российского президента на Среднем Востоке, экспертам по Сирии следовало бы поставить под вопрос свои предположения. Если военная авантюра Путина будет продолжаться, результатом этого станет далеко не мир в регионе.

Очевидно, легко представить, что российская интервенция в Сирию начинает «захлебываться». В последние несколько недель можно было наблюдать, что силы Асада смогли добиться лишь ограниченного успеха в районе сирийского города Алеппо. Однако общая стратегическая ситуация является довольно шаткой для Дамаска. На протяжении прошлого года сирийский режим неоднократно терпел серьезные поражения, и даже сам Асад публично заявлял о том, что его армия страдает от «усталости» и «недостатка человеческих ресурсов». Режим занял оборонительную позицию, пытаясь укрепиться на небольшой прибережной территории. Российских самолетов недостаточно для одержания победы в этой войне. Для захвата и удержания таких крупных городов как Алеппо и Ракка необходимо иметь в своем распоряжении десятки тысяч хорошо обученных военных.

Россия также находится в довольно опасной позиции, страдая от международной изоляции и серьезного экономического кризиса. Несмотря на это, Путин пошел на довольно рискованную сирийскую кампанию. Москва не имеет опыта координации военных усилий с Сирией, Ираном и «Хезболлой». Это является первой со времен Холодной войны операцией России вне сферы влияния Москвы. Более того, Путин поставил успех всей своей авантюры в зависимость от действий некомпетентного диктатора, который без малейших угрызений совести использует баррельные бомбы против мирного населений своей страны.

В итоге мы наблюдаем отличный пример опосредованной войны. Союзники сирийских повстанцев, такие как Турция и страны Персидского залива, могут сделать ответный ход и увеличить свою поддержку повстанческих сил, например, в форме систем противовоздушной обороны. Мы уже наблюдали подобное в 1980-х годах, когда Советский Союз участвовал в войне, пытаясь подавить повстанческие группировка, а ЦРУ предоставляло моджахедам переносные зенитно-ракетные комплексы класса «земля-воздух».

Чтобы понять, что может ожидать Путина, следует посмотреть на опыт Ирана в Сирии. Когда Тегеран впервые решил предоставить помощь Асаду, он, вероятно, еще не понимал, что Сирия станет пропастью, в которую безрезультатно падут сотни иранских военных и десятки миллиардов долларов. Или же следует посмотреть на ливанскую марионетку Ирана, «Хезболлу», которая в попытках спасти режим Асада потеряла от 1200 до 1700 боевиков.

Другими словами, война Путина в Сирии может закончиться провалом. Но если это все-таки случится, пойдет ли он на уступки и прекратит ли поддержку своего союзника? Если бы российский президент действовал рационально, ему следовало бы ограничить свои потери. Однако Путин, похоже, не желает действовать рационально. Когда я изучал материал для написания своей книги под названием «Как правильно проиграть войну», я был откровенно удивлен безобразными попытками правительств справиться с неудачами на поле боя. Начиная от Соединенных Штатов во Вьетнаме и заканчивая Советским Союзом в Афганистане, лидеры часто отвечали на поражение необдуманными решениями, которые лишь ухудшали их положение. Вместо того, чтобы трезво посмотреть на ситуацию и продумать вариант выхода из сложного положения, они лишь ухудшают свои позиции и увеличивают потери.

Часть этой проблемы психологи называют «неприятием убытков». Ощущение поражение намного сильнее радости от победы, независимо от того играем мы в теннис или ведем масштабную войну. Возможность принятия небольших потерь может казаться недопустимой, и поэтому люди повышают ставки, рискуя потерять больше, но при этом сохраняя небольшие шансы на победу. Проиграв в казино 20 долларов, человек обычно не уходит, а удваивает свою ставку. То же самое происходит и в войне: президент, который потерял 1000 солдат во Вьетнаме, не пытается завершить войну, он отправляет туда еще 500 тысяч человек в надежде на победу.

Сложно представить, что Путин примет поражение. Он создал себе имидж отца русского народа, который восстанавливает мировое влияние своей страны. Если режим Асада падет, Россия потеряет свой единственный военный объект за границами зоны влияния бывшего СССР — военно-морскую базу в Тартусе, Сирия. Именно поэтому, если военные усилия завершатся провалом, Путин может попытаться сделать все для избежания поражения, и тем самым перевести конфликт в новую, более опасную, фазу. Он может интенсифицировать российскую военную кампанию или отправить в регион своих «зеленых человечков», как в случае с захватом Крыма, когда власть не признавала присутствие российских военных на полуострове. Когда российские солдаты начнут погибать в Сирии, ситуация станет абсолютно непредсказуемой.

Более того, на потенциальную потерю лояльного к России режима Путин неоднократно отвечал военной силой. В 2008 году российские войска вторглись на территорию Грузии, чтобы наказать прозападного президента Михаила Саакашвили и защитить сепаратистки настроенные грузинские регионы Абхазия и Южная Осетия. Через шесть лет, в 2014 году, Путин аннексировал украинский Крым, и начал поддерживать пророссийских сепаратистов на востоке Украины, после свержения лояльного к России президента Виктора Януковича. В конце 2015 года, когда силы режима Асада были на пределе, Путин снова вмешался, чтобы не допустить неприемлемого для России развития ситуации.

Путин уже отметил возможность еще большей военной эскалации, заявив, что Россия использует «далеко не все, что есть у нее в арсенале. Мы имеем в своем распоряжении другие методы и средства, и в случае необходимости мы их используем».

Каково может быть решение? Если поражение России может привести к эскалации конфликта, это не значит, что победа Путина должна стать предпочтительным вариантом для всех. Как бы то ни было, если бы Асад находился в выигрышной позиции, почему бы он пошел на переговоры о поиске мирного решения конфликта с многочисленными группировками, которых он считает террористическими?  

Оптимальным вариантом для мирного соглашения может быть ситуация, в которой Путин уверен в невозможности одержания решительной победы, однако при этом все еще может сохранить лицо, создав видимость триумфа. Другими словами, ему нужна история, чтобы рассказать российскому народу о позитивных результатах операции. Это не обязательно должно быть правдой, но это должно звучать правдоподобно. Чтобы позволить Путину выйти из Сирии, Соединенным Штатам следует подыграть ему, избегая при этом громких заявления о провале его сирийской авантюры. В 1989 году, после падения Берлинской стены, президент США Джордж Буш специально отказался от провозглашения этого события победой, чтобы избежать усложнения жизни для Михаила Горбачева.

Российскому президенту нужна речь победителя. И Вашингтону следовало бы помочь Путину в ее написании. 


Источник: theatlantic.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!