Присоединяйтесь к нашим группам

13-я неделя российской военной операции в Сирии: время открыть правду

13-я неделя российской военной операции в Сирии: время открыть правду
С тех пор как пошли первые разговоры о неизбежном вмешательстве России в сирийский конфликт, Интернет и западную прессу наводнили ложь и необоснованные предположения о том, что повлечет за собой этот прецедент.
20 01 2016
08:42

Слухи и информационные  вбросы продолжают распространяться и сейчас, причем  не только с подачи организаций, поддерживающих интересы США, но и так называемыми пророссийскими аналитиками. Подобная информация  полностью искажает реальность российской операции в Сирии, пытаясь представить ее провальной и бесполезной. Спустя три месяца с начала ракетно-бомбовых ударов авиации РФ по позициям ИГИЛ в Сирии настало время задать вопрос: достигли ли русские поставленной цели и ожидаемых результатов или сирийская кампания – всего лишь масштабный пиар российского руководства на мировой арене?

С самого начала определимся, какими критериями стоит пользоваться для оценки «успешности» такого мероприятия как военно-воздушная контртеррористическая операция. Для этого обратимся к русским с вопросом – чего именно они хотели добиться в Сирии в первую очередь? Заметим, что президент Путин с самого начала сирийской операции официально и  очень четко сообщил, в чем состоит цель российского участия в этой войне. 11 октября в интервью журналистам канала Россия-1 лидер страны заявил: «Наша цель – стабилизировать законно избранную власть в Сирии и создать условия для политического компромисса». Вот и все. Президент не сказал, что Россия претендует изменить ход войны на Ближнем Востоке или тем более выиграть ее. При этом многие усмотрели за российским вторжением в Сирию попытки изменить расклад сил в регионе, что также должно означать конец ИГИЛ. Вот что я написал как раз накануне заявления президента России: «Не обольщайтесь, российский контингент в Сирии очень невелик, по крайней мере, сейчас. Он совершенно не похож на того русского монстра, которого уже нарисовали в своем воображении западные журналисты и эксперты. Вряд ли российское вмешательство в конфликт серьезно изменит ход этой войны. Русские силы в Сирии пока ограничены: двенадцать самолетов Су-24М, столько же Су-25СМ, шесть Су-34 и четыре Су-30СМ. Это не та мощь, которая позволяет выигрывать войны даже при поддержке вертолетов или ракетоносцев. Русские военные очень эффективно снизили напряжение на северо-западном фронте, что позволило сирийской регулярной армии перейти в контрнаступление на позиции террористов, но это не означает конец войны на Ближнем Востоке». Меня немедленно подвергли жесткой критике за то, что я, якобы, недооценил вклад и боевой потенциал русской военной кампании в Сирии. Многие комментаторы, считающие себя пророссийскими, принялись с энтузиазмом анализировать доступные им подробности сирийской военной операции России, изрядно преувеличивая факты и выдавая желаемое за действительное, что позже сыграло на руку критикам Владимира Путина и Башара Асада, также безапелляционно кричавшим на всех углах о неудачах России в войне с сирийскими террористами. Все эти псевдоаналитики строили свои умозаключения на одной типичной  ошибке, ставшей и для того, и для другого лагеря «пугалом» – странной идее о том, что русские планировали в одиночку победить ИГИЛ.  К сожалению, симпатизирующие России комментаторы сами способствовали созданию этого «пугала» своими необоснованными ожиданиями и далекими от действительности прогнозами, абсолютно не совпадающими с целями и задачами российской группировки в Сирии.

Спустя две недели после начала военной операции России на территории Сирии я написал следующее: «Российский контингент сейчас невелик и достаточно уязвим. Скорее всего, русские предпримут расширение аэропорта около Латакии, но это потребует времени и дополнительных ресурсов, поэтому в первую очередь они укрепят уже существующую авиабазу. В качестве временного решения их пока устроит дислокация бомбардировщиков на территории РФ. Если Иран разрешит использовать свое воздушное пространство для дозаправки боевых самолетов или даже даст русским летчикам допуск на свои авиабазы, то к сирийской операции присоединятся дополнительные истребители и бомбардировщики ВКС РФ. Теоретически Россия может использовать свои Ту-22М3 для сброса неуправляемых бомб,  Ту-95МС для крылатых ракет и Ту-160, приспособленные для того и другого. Не думаю, что есть реальная необходимость использовать эти стратегические бомбардировщики в данный момент, но это могло бы стать отличным политическим решением – слегка продемонстрировать железные мускулы своей военной мощи тем лишенным ума оппонентам, которые так отважно ищут ссоры с Россией. Крылатые ракеты, запущенные с подводных лодок тоже сделали бы свою работу, особенно если это будет запуск в Средиземном море с русской подлодки, которую не в силах засечь американские радары».

Именно так и случилось: Россия начала использовать стратегическую авиацию, чтобы повысить свой боевой потенциал в Сирии и показать Западу, что Кремль играет всерьез. Вот что я написал в заключении: «До настоящего момента Москва вела кропотливую работу по созданию и реализации пиар-кампании, объясняющей мировой общественности, что ИГИЛ – прямая угроза национальной безопасности России, с которой лучше «бороться там, чем у себя дома». Такая логика основана, прежде всего, на том факте, что даже ограниченное вмешательство России в сирийский конфликт способно изменить баланс сил, склонив его в нужную Владимиру Путину сторону. Однако существует  концептуальная разница между понятиями «склонить баланс сил в чью-либо сторону» и «воевать в чужой войне». Для Кремля эта разница очевидна, как очевидна и тонкость этой грани, но пока он ее принципиально соблюдает».

Справедливости ради отметим, что идея Путина о том, что с террористами «лучше бороться там, чем у себя дома» ни в коей мере не была обещанием изменить баланс сил в Сирии. При этом многие русские комментаторы уверены, что российское вмешательство в ближневосточный конфликт автоматически изменит расстановку фигур на сирийской шахматной доске, а Кремль не стал прямо опровергать эти домыслы. Итак, я еще раз повторю, что Россия поставила перед собой следующие цели в сирийской операции:

  • Главная цель – стабилизировать легитимную власть и создать условия для политического компромисса
  • Дополнительная цель – изменить военный баланс сил в пользу сирийской регулярной армии Башара Асада.

Зная реальные цели Москвы в Сирии, отбросив в сторону умозрительные заключения и далекие от реальности ожидания публики, можно приступить к оценке успехов российской военной операции на Ближнем Востоке.

Спустя три недели после начала бомбардировок России позиций террористов ИГИЛ, президент Асад прибыл в Москву, а в Вене прошел первый этап многосторонних переговоров по сирийскому кризису с участием министров Иностранных дел России, США, Турции и Саудовской Аравии. Все страны, развязавшие агрессию против Дамаска под лозунгом «Асад должен уйти», были вынуждены признать, что законно избранный президент Сирии не намерен никуда уходить. Это была безоговорочная победа российской дипломатии. За первым триумфом последовала целая успешная серия в Совете Безопасности ООН. Одновременно с этим сирийская армия впервые за несколько месяцев смогла эффективно отразить несколько контрнаступлений боевиков ИГИЛ и медленно, но верно начала вытеснять их с захваченных территорий по всей линии фронта. Следовательно, согласно критерию «стабилизации официального режима и создания условий для политического компромисса» Россия одержала полную победу, быстрый и убедительный дипломатический триумф за короткие сроки.  Менее чем за месяц присутствие Асада во главе законного правительства Дамаска стало неоспоримой реальностью, его противники этот факт признали, а условия для необходимого политического компромисса  - созданы как минимум в дипломатическом плане.

Теперь стоит рассмотреть детально, что же происходило в эти месяцы в Сирии в военном плане. Повторю в очередной раз лейтмотив последних трех месяцев: операционно-тактическая группировка военно-воздушных сил России в Сирии по численности примерно равнозначна одному авиаполку. В русском военном деле разработана система строгих правил, которые предусматривают очень подробные инструкции по использованию того или иного рода войск для выполнения определенных тактических задач. Не нужно быть профессиональным военным, чтобы понять, что один авиационный полк не может быть направлен для победы над стотысячной армией, рассеянной по территории в 150 000 км (это только в Сирии), армией, которую поддерживает целая сеть баз и тренировочных лагерей боевиков в Турции и в других станах региона, и которая получает финансовое, военное и техническое бесперебойное снабжение из множества стран-негласных спонсоров международного терроризма. Спросите любого человека, обладающего хотя бы поверхностными знаниями военного дела, и он вам ответит, что перечисленные задачи не ставятся на выполнение перед одним авиаполком. Те же, кто придерживается противоположной точки зрения, едва ли понимают, о чем в принципе идет речь.

То, что действительно потрясает воображение, это количество и результативность боевых вылетов, в сумме эквивалентных действиям авиационной дивизии, но реализованных в ходе сирийской операции русской группировкой размером с один авиаполк, в три-пять раз меньше дивизии по численности и мощи. Считаю это первым признаком безусловного успеха российской кампании в Сирии. И если кто-то из военных экспертов до сих пор пытается говорить о неудаче России на Ближнем Востоке, то эти слова следует расценивать как признак бесчестия или непрофессионализма, или, вероятнее всего, и того, и другого.

Ряд так называемых аналитиков стараются оправдать свои негативные оценки действий российской группировки в Сирии неизменяющимся процентом территорий, взятых под контроль сирийской регулярной армией по сравнению с зонами, захваченными ИГИЛ и их союзниками. И здесь снова отметим некомпетентность или привычку этих экспертов к лукавству. Информация о том, что «Исламское государство» контролирует 80% сирийской территории – абсурдный нонсенс. И не только потому, что на этих восьмидесяти процентах проживает всего лишь одна пятая часть населения страны, но и по той простой причине, что понятие «контроля» в контексте этой войны ничего не значит. В действительности конфликт на местности разворачивается следующим образом: основная часть боев ведется в окрестностях крупных населенных пунктов (городов) и путей коммуникации (дорог). Маленькие города и деревни реально никто не контролирует. Таким образом, когда военные Асада занимают пункт А, то боевики ИГИЛ передислоцируются в пункт Б, а если правительственные силы возвращают себе пункт Б, то террористы уходят в пункт А. Регулярная армия находится на грани своих возможностей и едва ли способна быстро перегруппироваться для наступления и занять для этого силы обороны городов. Вот почему контрнаступление правительственных войск собиралось так медленно – дефицит эффективных тренеров и советников. При этом пока трудно ответить на вопрос, действительно ли российское вмешательство изменило баланс сил в этой войне. Но есть все признаки, что это произойдет  в ближайшем будущем.

Во-первых, продолжается серьезное давление на Турцию, которую пытаются заставить отказаться от безумной политики имперских амбиций ее руководителя и таких же безумных поступков, как недавний инцидент со сбитым российским истребителем. К этому нужно добавить разоблачительную информацию о связях семьи Эрдогана с нелегальной торговлей сирийской нефтью и незаконным бизнесом с террористами ИГИЛ. Режим турецкого президента пока держится, но давление оказывается как снаружи, так и изнутри (конфликт с курдами), и это сильно сокращает турецкую помощь боевикам-радикалам.

Во-вторых, приходит информация о серьезных военных проблемах ИГИЛ в Ираке и политических трудностях в арабском мире. Тот факт, что Саудовская Аравия вынуждена создавать новую антишиитскую террористическую группировку (официально она называется Объединенная антитеррористическая коалиция арабских стран), может считаться первым признаком того, что ИГИЛ не оправдало ожиданий.

В-третьих, русские начали поставлять в Сирию системы тяжелой артиллерии, которые станут огневыми системами разрушительной силы, сравнимыми по мощи и эффективности с теми, что были использованы против ваххабитов в Чечне.

В-четвертых, удары российской группировки с воздуха по позициям террористов продолжают наносить невосполнимый ущерб системам логистики и поставок ИГИЛ, серьезно ограничивая мобильность сил исламистов особенно в ночной период.

В-пятых,  сирийцы, поддерживаемые боевиками «Хезболлы» и курдским ополчением, возвращают под свой контроль участки границы с Ливаном и Турцией. Те же самые задачи реализуют иранские спецподразделения на границе с Ираком. Окончательная победа над террористами наступит не сегодня и не завтра, но события развиваются в правильном направлении.

Однако исход этой войны решит в конечном итоге не боевая мощь, а логистика. Сирийская армия сейчас не в самом лучшем положении: нехватка ресурсов, многочисленные потери, невозможность тотальной мобилизации в связи с крахом экономики (война идет уже больше четырех лет). Зато сирийский народ в избытке располагает самым важным и неисчерпаемым моральным ресурсом –  отвагой. В их противостоянии «хорошим», «плохим» и «умеренным» террористам всех мастей и цветов сирийцев поддерживает не только Россия, но и Иран, соперничающий с Саудовской Аравией за лидерство и влияние на Ближнем Востоке. Как и на Украине, в сирийском кризисе не существует простого решения, способного в одночасье прекратить войну. Все зашло слишком далеко, и на Украине настанет мир только после глобальной денацификации населения страны, а Сирия вернется в прежнее благополучное состояние только после детакфиризации всего региона, включая Саудовскую Аравию и Катар. Мир с нацистами и ваххабитами невозможен, пора себе в этом признаться. Эти группировки никогда не станут «нормальной» политической силой, способной на компромиссы и мирный переговорный процесс. Война на Ближнем Востоке закончится только после его полного освобождения. И эта война обещает быть долгой.

ИГ является террористической организацией, ее деятельность запрещена в РФ


Источник: agoravox.fr





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!