Присоединяйтесь к нашим группам

На Ближнем Востоке у каждого – свои террористы

На Ближнем Востоке у каждого – свои террористы
В настоящее время региональная политика более, чем когда либо основывается на принципах максимально возможной политической выгоды.
24 02 2016
08:26

«Не существует плохих и хороших террористов». Эти недавние слова турецкого президента Реджепа Эрдогана, адресованные  правительству США, которое известно своей масштабной поддержкой  сирийской курдской партии  «Демократический союз», кратко выражают основную политическую линию, избранную большинством сегодняшних лидеров ближневосточных государств. То же самое мог бы в любое время сказать премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху, президент Египта Абдель Фаттах Аль Сиси или глава Сирии Башар Аль Асад, и вряд ли подобная позиция нашла какие-либо возражения среди их сторонников. Однако при внешнем единообразии основ национальной политики у каждого ключевого игрока региона есть собственное понимание «терроризма». Для одних так называемые террористы зачастую оказываются союзниками, для других  - творением собственных рук.

Израильский премьер Нетаньяху, например, считает террористом каждого, кто с оружием в руках защищает право палестинцев на свободу и жизнь. Для главы Египта Абделя Аль Сиси террорист - это член любого исламистского объединения радикального или умеренного толка. Руководитель Сирии Башар Асад уверен, что каждый политический оппонент режима Дамаска заведомо является экстремистским элементом. Президент Турции Эрдоган, следуя логике своих коллег и партнеров, называет террористами всех курдов в регионе, так или иначе связанных с Рабочей партией Курдистана. Этот список можно было бы продолжать бесконечно, ведь две другие  теократические «демократии» Персидского залива – Иран и Саудовская Аравия – также имеют собственную концепцию терроризма и экстремизма. Так, правящая верхушка Саудовского Королевства априори ставит клеймо террористов не только на противников монархии, но и на все местное шиитское меньшинство, находящееся под сильным влиянием Ирана, а также на радикальные суннитские группировки, способные конкурировать с  королевской семьей за власть и на объединения исламистов-воинов Джихада. Власти Ирана используют подобную терминологию по отношению к лидерам местного протестного движения 2009 года, для дискредитации сирийской умеренной оппозиции,  существование которой давно стоит под вопросом, и, наконец, чтобы дать официальное название своей борьбе с вооруженными суннитскими организациями экстремистов.

На Ближнем Востоке в сложившихся непростых условиях использование неоднозначного толкования понятия терроризма для достижения серьезной политической выгоды становится все более популярным средством защиты национальных интересов. Это выражается в систематической дискредитации врагов и оппонентов, в подавлении силами армии и полиции любых несогласных с действиями режима во имя священной борьбы с международным терроризмом и угрозой безопасности. Такая политика «выжженной земли» имеет масштабные последствия в виде быстрого превращения умеренной оппозиции в радикальное объединение, которое берет в руки оружие, заботливо поставляемое ей иностранными спонсорами, жаждущими свергнуть «диктаторский» режим. Все это, в свою очередь, повышает кредит доверия существующей власти и оправдывает ее воинственную риторику в глазах местного населения и мировой общественности. На деле же терроризм становится неотвратимым страшным пророчеством, сквозь которое просвечивает тяга к политической самореализации, когда становится возможным любых  игроков объявить террористами, прикрывая тем самым собственные скрытые мотивы и корыстные интересы. Общественное мнение по всему миру вынуждено закрывать глаза на действия правительств многих стран, которые поддерживают и практикуют подобные методы террора, ничем не отличающиеся от методов тех, кого они сами так громко обличают и с кем ведут борьбу.

Хаос, в который все глубже погружается Ближний Восток, вскрывает глубинные противоречия в правомерности использовании термина «терроризм». Все исламистские группировки, объявленные террористическими, в настоящее время ведут крайне активную деятельность в Сирии, Йемене, Ираке, Египте и Израиле. Иногда их пути пересекаются, порой они даже вступают в противоборство друг с другом, если речь заходит о борьбе за влияние в регионе крупных держав. Курды из «Демократического союза», «Хезболла» из Ливана, отряды народного ополчения шиитов Ирака, группировки, аффилированные с Аль Каедой и ИГИЛ теперь стали полноправными участниками геополитической игры залитого кровью и распадающегося Ближнего Востока. Некоторые из них, как, например, шиитские повстанцы или курды, пользуются сложившимся положением для ведения вооруженной борьбы с суннитскими радикальными организациями, желая таким образом отстоять свою легитимность и право на существование перед лицом западных партнеров и покровителей. Другие, такие, как «Братья-мусульмане» или борцы за независимость Палестины, постепенно переходят в разряд маргинальных элементов как раз по причине своей принадлежности к суннитской общине. Таким образом, вчерашние террористы сегодня становятся  союзниками, и наоборот.

В настоящий момент обстановка на Ближнем Востоке настолько нестабильна и переменчива, что западные государства сталкиваются с немалыми трудностями в момент определения своей внешней политической линии в регионе. Россия, не размениваясь на детали, расценивает как террористические все исламские суннитские умеренные и радикальные группировки. В то время как Москва оказывает мощную поддержку курдским подразделениям Рабочей партии Курдистана и группам шиитских повстанцев, связанных с Тегераном, США и Евросоюз ломают головы над каждым конкретным случаем, стремясь скрыть свои ставки и преференции в ближневосточной игре от союзников.   Ярким и бесспорным примером такой двойной стратегии является поддержка, которую Вашингтон оказывает курдам Демократического союза Сирии, представляющего крыло Рабочей партии Курдистана. Эта партия в свою очередь числится во всех списках международных террористических организаций, согласованных спецслужбами США и Европы. 

Таким же образом группировки, близкие по духу «Братьям мусульманам», чаще всего признаются экстремистскими, как, например, «Хамас» в Секторе Газа, но порой фигурируют и в категории «умеренной оппозиции», как в случае конфликта в Сирии. Тот факт, что западные правительства демонстрируют свою потрясающую несостоятельность, как только речь заходит о четком определении и разграничении террористических и умеренных исламистских организаций, в очередной раз доказывает сложность сложившейся ситуации на Ближнем Востоке. Более того, это положение свидетельствует об отсутствии  согласованности действий и скоординированной политики по Ближнему Востоку среди стран-участниц объединенной международной антитеррористической коалиции. Как известно, приоритет любой внешней политики – это ответ на два внешне достаточно простых вопроса: кто наш друг и кто наш враг?

ИГ является террористической организацией, ее деятельность запрещена в РФ


Источник: lorientlejour.com





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!