Присоединяйтесь к нашим группам

Как стать членом Евросоюза: Турецкий сценарий

Как стать членом Евросоюза: Турецкий сценарий
Решение Евросоюза о возобновлении переговоров о членстве Турции можно считать главной победой Анкары – но не по той причине, о которой вы подумали
24 03 2016
22:35

Несмотря на шквал критики, обрушившийся на недавнее соглашение в отношении беженцев, заключенное между Турцией и Евросоюзом, нельзя не признать, что многие требования, выдвигаемые турецким правительством на переговорах за прошедшие две недели, определенно имели смысл.

Анкара попросила у Евросоюза больше денег, заявив, что потратила за последние 5 лет более 8 млрд. долларов на содержание беженцев. Она также потребовала предоставление безвизового режима для посещения Европы к июню текущего года – турецкие граждане уже столько лет мечтают о возможности поездок на старый континент без препятствий и унизительных процедур, с которыми им приходится  сталкиваться сегодня.

Но как быть с требованием Турции возобновить переговоры о ее политической интеграции в ряды европейских стран? Этот вопрос стал настоящим камнем преткновения в ходе переговоров, способным сорвать заключение сделки: соглашение было достигнуто, несмотря на существующую угрозу вето со стороны Кипра, и возмутило многих европейских критиков, заявивших, что вопрос о членстве в Евросоюзе – это дело принципа, а не политики.

При этом на протяжении всех дискуссий, сопровождавших обсуждение этого вопроса, обе стороны прекрасно понимали, что в ближайшее время Турция вряд ли присоединится к общей Европе. Правительство турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана проводит все более авторитарную политику, а Евросоюз отчаянно борется за сохранение единства уже имеющихся членов, и никакое соглашение между Брюсселем и Анкарой не в состоянии этого изменить.

Вполне понятно, по какой причине представители Евросоюза, в конце концов, уступили. Со своей стороны, Европе ничего не стоит поддерживать иллюзию того, что Турция движется по пути присоединения к общей Европе, хотя на самом деле никакого движения не будет. Но тогда почему турецкое правительство прилагает такие огромные дипломатические усилия для получения этой исключительно символической уступки?

Конечно, из-за того, что она символизирует. Используя политические рычаги для возобновления переговоров о членстве в Евросоюзе, Анкара публично дает понять, что ее восприятие понятия «быть европейцем» больше относится к категории силы, чем к принципам.

Это является кардинальным разворотом в сторону от позиции 2003 года, когда турецкие лидеры утверждали о том, что Турция проведет все реформы, требуемые со стороны Евросоюза, ради своего же блага. Когда Партия справедливости и развития (ПСР) впервые заявила о своих планах по вступлению в Евросоюз, члены партии настаивали на том, что какое бы решение не приняла Европа в отношении Турции, страна продолжит проведение реформ ради улучшения жизни своих граждан. Как когда-то выразился Эрдоган, критерии Копенгагена – это критерии Анкары.

И все же, начав проводить реформы, Турция продолжала наталкиваться на предубеждение со стороны Европы и возражения со стороны доморощенных критиков. Постоянно слыша сомнения от европейцев в отношении целесообразности членства Турции по религиозным и цивилизационным причинам, Анкара была вынуждена осознать, что Турция – слишком большая, слишком бедная и слишком мусульманская страна для того, чтобы стать членом Евросоюза, несмотря на все успешные демократические реформы. В 2004 году произошло то, что можно, наверное, назвать попросту предательством: ПСР подвергла себя значительному политическому риску и поддержала план мирного урегулирования на Кипре – Кипр же отверг план и присоединился к Евросоюзу, где теперь представляет труднопреодолимую преграду на пути членства Турции.

Именно в этот период националистическая оппозиционная партия Турции встала на позицию разоблачения перспектив вступления в Евросоюз: партийная платформа поддерживала перспективу вступления, но требовала, чтобы оно произошло «с достоинством». Проведение реформ, направленное на то, чтобы выполнить условия Евросоюза, но вместо этого получающее отказ за отказом, расценивалось как национальное унижение. Соглашение, которое на прошлой неделе Турция заключила с Евросоюзом, является фантазией на тему вступления с достоинством в ряды стран Евросоюза после переговоров, на которых именно Турция диктовала свои условия. Как один из журналистов описал это: «Наш премьер-министр сказал: «Вы знаете условия и потребности Турции. Переговорите между собой и дайте мне знать». После чего вернулся в свою гостиницу».

Многие страны пытались примирить западную силу, западные ценности и западное лицемерие. Однако Турция с ее уникальным географическим расположением сделала эти попытки гораздо нагляднее. Десять лет назад, когда перспектива членства Турции в Евросоюзе казалась более чем реальной, журналисты не уставали повторять о том, что это станет естественным воплощением многовековой меты Турции - стать европейской. Однако для страны, которая постоянно сталкивалась с угрозой насильственного поглощения со стороны европейских империй, ситуация всегда была намного сложнее. Задача заключалась в том, чтобы уравнять военный и экономический уровень Европы и Турции. Когда речь зашла о европейских демократических ценностях (к которым Европа сама подчас совершенно равнодушна), в Турции развернулись дискуссии, которые поднимали один и тот же вопрос: стоит ли прививать эти ценности в турецком обществе ради его же пользы?

Первый османский парламент был учрежден в 1876 году во время войны с Российской империей силами османских реформаторов, стремящихся превратить абсолютную османскую монархию в конституционную. Кроме того, некоторые османские деятели полагали, что подобная решительная мера по демократизации поможет им заручиться поддержкой демократической Великобритании в продолжающемся военном противостоянии. Впрочем, два года спустя, проигрывая войну, новый турецкий султан решил, что автократическая централизация власти будет в большей степени содействовать делу сохранения империи, чем демократия. Он распустил парламент – и, тем не менее, не лишился дипломатической поддержки Великобритании, стремящейся ограничить притязания России ради собственных стратегических целей в то время.

В течение последующих 30 лет империя продолжала сдавать позиции своим европейским противникам, и многие реформаторы в стране решили, что частью проблемы является автократическое правление султана. В 1908 году группа офицеров (известных как «Молодые турки») призвала к Конституционной революции с целью восстановления османского парламента – и сделали они это не для того, чтобы поразить воображение европейцев, а потому, что верили в большую эффективность подобной формы управления. Однако и этот демократический эксперимент оказался краткосрочным. В то время как османские войска оборонялись, а болгарская армия маршем двигалась на Стамбул, некоторые из революционеров решили, что ради спасения империи можно пожертвовать парламентом – и захватили власть в свои руки. Они не достигли своей цели. Османская империя потерпела поражение и вскоре была поделена между европейскими государствами в конце первой мировой войны.

Мустафа Кемаль Ататюрк начал свою знаменитую кампанию модернизации и реформ с ликвидации имперских институтов, расположенных в Анатолии. Ататюрк испытывал смешанные чувства по отношению к демократии (впрочем, как и многие европейцы в 1920-30-х годах). Он рассматривал другие западные идеалы (в частности, светскость) в качестве универсальных ценностей, способных, среди прочих вещей, усилить позиции Турции в ее противостоянии западной колонизации.  Кстати, Ататюрк никогда не говорил о «вестернизации» - он стремился поднять Турцию на уровень современной цивилизации. Кроме того, он способствовал формированию версии турецкой национальной истории, направленной на то, чтобы доказать, что турки не только воплотили, но и изобрели все эти ценности еще до того, как они проникли в Европу.

Со временем Турция воплотит свои собственные представления о демократии в жизнь. После Второй мировой войны Турция вновь будет искать западной поддержки перед угрозой советского вторжения. В то время как некоторые в Европе полагали, что членство в НАТО поможет Турции в развитии демократии, многие из руководителей страны, наследовавших Ататюрку, были убеждены в том, что благодаря ее географическому положению правительство США будет счастливо развивать с ними сотрудничество и не будет особо возражать против однопартийного управления в турецком государстве. Все данные свидетельствуют о том, что так на самом деле и произошло. Именно поэтому власти США (как и большинство турок) были крайне удивлены, когда президент Турции по собственной инициативе объявил о проведении свободных выборов и о своей готовности передать власть.

Спустя полвека ПСР при Эрдогане воспользуется возможностью еще раз получить от Запада то, чего хочет Турция, без необходимости проведения реальных демократических реформ. В своих собственных комментариях к соглашению Эрдоган воспользовался саммитом в Брюсселе, чтобы разоблачить то, что он называет «европейским лицемерием» в отношении к терроризму. Вслед за терактами в Анкаре на прошлой неделе, унесшими жизни 27 человек, ПСР предприняла ответные меры и арестовала нескольких курдских деятелей; кроме того, Эрдоган заявил о намерении преследовать «безоружных террористов», а именно журналистов, ученых и активистов общественных организаций, поддерживающих курдское движение или критикующих контртеррористические действия правительства. Не исключая, что западные лидеры тоже несут долю ответственности за проблемы с терроризмом в Турции, Эрдоган заявил, что они повели бы себя точно так же на его месте. Его доводы основываются на предположении, что стандарты, к принятию которых Европу принуждает Турцию, на самом деле являются фикцией, а не искренним желанием видеть Турцию в своих рядах, не говоря уже о демонстрации европейского превосходства: «Турция продолжит борьбу с терроризмом способами, более демократичными и более совместимыми с верховенством права, чем это могли бы себе позволить западные страны, окажись они перед лицом подобной угрозы». Позднее Эрдоган в своей излюбленной выразительной риторической манере сообщил о том, что лицемерные европейские заявления о свободе и демократии ничего больше не значат для Турции.

Сегодня Эрдоган настаивает на том, что европейская критика антитеррористической практики Турции базируется на равнодушии Европы к судьбам Турции (если не сказать резче). Однако когда Эрдоган и его партия десять лет назад пришли к власти, они выражали такую же обеспокоенность беспощадностью борьбы, которую турецкие военные вели против Рабочей партии Курдистана (РПК) на протяжении двух десятилетий. В их намерения входило не просто успокоение Европы, а подлинное умиротворение страны, причем многие члены партии полагали в то время, что уголовное преследование курдских политиков вкупе с военным подавлением РПК является опасным и саморазрушительным. Десять лет назад оправдываться пришлось турецким военным, утверждающим, что все разговоры о правах и свободах граждан являются западным заговором с целью развала Турции. Сегодня сама ПСР прибегает к бывшей, некогда осуждаемой ею военной стратегии и сама демонстрирует тот же циничный взгляд на Европу, который дает ей основания отметать все критические замечания Запада в свой адрес.

Уступки, которые Эрдоган вытребовал от Евросоюза благодаря беженцам, позволяют ему заявлять, что критика со стороны Евросоюза всегда звучала чаще из высокомерия, чем из принципа. В то же время стремление Эрдогана обличить европейское лицемерие и ханжество и доказать, что членство в Евросоюзе может быть получено под давлением, означает, что не все люди в Турции настроены также цинично. Европа может доказать свое желание оживить европейские и демократические устремления Эрдогана взамен на помощь в разрешении ее иммигрантских проблем. Но, как доказывает история минувшего столетия, европейский подход оказывает намного меньшее влияние на демократизацию Турции, чем собственная воля турецкого народа.


Источник: foreignpolicy.com





Doha news
Катарский министр по делам молодежи и спорта заявил в воскресенье, что Катар не будет брать на себя больше «лишних» обязательств в отношении иностранных рабочих, работающих на строительных площадках, связанных с проведением в 2022 чемпионата мира по футболу.
10:31 | 06.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!