Присоединяйтесь к нашим группам

За кулисами Исламского государства: ИГИЛ глазами немецкого журналиста

За кулисами Исламского государства: ИГИЛ глазами немецкого журналиста
Отрывок из книги Йоргена Тоденхофера «Мое путешествие в царство террора: 10 дней в Исламском государстве».
05 04 2016
18:51

Журналист Йорген Тоденхофер в Исламском государстве в сопровождении принявшего мусульманство Абу Катадаха (в центре) и охранников.

Немецкий писатель Йорген Тоденхофер стал первым западным журналистом, которому разрешили пребывание на территории ИГИЛ в Сирии и Ираке – и которому позволили вернуться домой. В отрывке из его книги описываются его пребывание в Ракке и Мосуле и тот ошеломляющий момент, когда он обнаружил в своем сердитом водителе в маске одного из самых разыскиваемых преступников в мире.

Воскресенье, 7 декабря 2014 года

Организацией нашего приезда в Исламское государство занимался Абу Катадах, немец, принявший мусульманство, такой же широкий, как и высокий, с пышной бородой с рыжеватым отливом. Мой сын-фотограф Фредерик и я загрузили наши сумки на сидения белого пикапа, на котором прибыли Катадах и его водитель. Голова и лицо водителя были настолько плотно закутаны в большой серый платок, что были видны только его глаза и контур носа. Он пробормотал приветствие на английском языке с резким отрывистым акцентом. По соображениям безопасности, мы не могли двигаться по главным дорогам.  Поездка в Ракку заняла более 3 часов.

Катадах утверждает, что бизнес в ИГИЛ процветает. Почти все магазины и лавки открыты, в них продаются огромные количества товаров - большая часть, в основном, на рынках. Мы заметили действующие строительные площадки. «В местах, где нет бомбардировок, жизнь течет в привычном русле» - сообщил нам Катадах. Затем мы прослушали его короткую лекцию о шариате по версии ИГИЛ.

Бизнес процветает в ИГИЛ, в основном на рынках

За кражу товаров, стоимостью выше 40 долларов вору отрубают руку. 40 долларов – это цена 1 грамма золота.

Христиане обязаны платить джизью (налог с немусульман за безопасное пребывание). Он достигает 300 долларов в год для бедных и 600 долларов в год для богатых иноверцев. Но при этом это единственный налог, который взимается с них. Христиане являются одной из самых преуспевающих групп населения в стране. Все, что от них требуется – это продать пару овец для получения денег на оплату налога.

Мусульмане выплачивают закат (религиозный налог) в зависимости от уровня своего благосостояния. Богатые мусульмане платят больше, чем христиане-богачи. Бедняки платят меньше. Деньги идут на развитие социальных программ. Например, в Ракке ИГИЛ содержит за свой счет три больницы.

В настоящее время Исламское государство финансирует себя за счет добра, захваченного во время войны, продажи нефти и взимания заката. На самом деле, по утверждению Катадаха, здесь нет невольничьих рынков в том виде, в каком мы их представляем. Рабы – это военная добыча, которая распределяется между бойцами или же идет на продажу. Сегодня женщина-езидка стоит около 1 500 долларов. Та же цена, что и у автомата Калашникова. 

Раненный боец ИГИЛ хочет пожать нам руки. Мальчик в шапке ИГИЛ и в куртке спортивного клуба «Милан» стоит рядом с ним.

Когда мы прибыли в Ракку, уже стемнело. Мы проехали круглую площадь, хорошо знакомую по фотографиям в различных репортажах. Она окружена железным забором. Именно здесь головы обезглавленных врагов сажают на кол и выставляют на всеобщее обозрение. Я представлял себе эту жуткую площадь большей по размерам. Фредерику запретили делать какие-либо снимки – запрет исходил от водителя, который, по-видимому, имеет право голоса.

Фредерик спрашивает, что они делают с телами убитых заложников, таких как Джеймс Фоли и других. «Их хоронят отдельно, или сбрасывают в ямы. Где-нибудь», - невозмутимо отвечает Катадах.

Завтра мы должны ехать в Мосул. Поскольку наши iPhones имеют встроенную систему GPS, которую невозможно отключить, они представляют угрозу безопасности. Поэтому наши телефоны останутся здесь. Мы не сможем получить их до тех пор, пока не отправимся домой.

Катадах сообщает нам, что в конце поездки все наши фото- и видеоматериалы будут просмотрены. Это обычная процедура во время войны.

Мы упрямимся. Изначально договоренность предусматривала совсем другие правила. Мы пытаемся найти компромисс. Однако наш водитель, по-прежнему полностью закутанный (и явно имеющий больше полномочий, нежели мы сперва подумали), выразительно повторяет требования, холодно и язвительно. Затем, подавшись вперед, он смотрит нам прямо в глаза и спрашивает, дошло ли до нас, наконец? Его правое веко слегка прикрыто.

В комнате воцаряется ледяное молчание. Тон и атмосфера внезапно изменились. По-видимому, Катадах чувствует себя нуютно.

Понедельник, 8 декабря 2014 года

Наша просьба о возможности подготовки  материалов без всякой цензуры категорически отклонена вышестоящим начальством Катадаха. Риски для системы безопасности слишком велики. Бесплотнику требуется лишь одна фотография человека для того, чтобы обнаружить и убить его.

Катадах сообщает нам, что мы больше не можем выходить и гулять по Ракке. Мы должны находиться в своих номерах до отъезда в Мосул. Я спрашиваю, можем ли мы, по крайней мере, до отъезда увидеть британского заложника журналиста Джона Кантли или знаменитого палача Джихади Джона. Ответ Катадаха – категорическое «нет».

Абу Ло, жилистый боевик, на вид 25 лет, тоже немец с марокканскими корнями, появляется вместе с нашим англоязычным «водителем», чье лицо по-прежнему закрыто. Водитель сразу же вмешивается в разговор. Вообще-то, он не очень доверяет журналистам, и если мы не готовы смириться с диктуемыми правилами поведения, то мы можем возвращаться. «Вы думаете, что это разумно, приглашать кого-то, кого ты видишь в первый раз, приглашать его в свое государство, государство, против которого воюют все на свете? И при этом не контролировать его?».

История создавалась в Великой Мечети аль-Нури. Однако власти ИГИЛ не позволили нам, немусульманам, войти внутрь.

Он предлагает компромисс. Во время нашей поездки он покажет нам пару вещей, которые мы хотели бы увидеть. Если мы окажемся достойны его доверия, то мы сможем вернуться сюда еще раз в любое время. Тогда все ограничения будут сняты. Наконец-то нам удалось достичь хоть какого-то взаимопонимания, и от этого мы чувствуем себя везунчиками. Мы первые немусульманские журналисты, которые приехали сюда и умудрились сохранить головы на плечах.

Почему мы так интересуемся этим «Джихади Джоном, как вы его называете» и Кантли, хочет знать водитель в маске. Почему мы не интересуемся мусульманами, страдающими за свою страну?

Несмотря на его возражения, тема Кантли, по-видимому, заинтересовала его. Он уходит к своему начальству с тем, чтобы договориться о возможности возвращения в Ракку для встречи с Кантли без камер. Наш визит был согласован с центральным медиа-департаментом и с администрацией калифа. Поэтому никто не хочет брать на себя дополнительный риск.

Когда Катадах и водитель возвращаются, оба выглядят чрезвычайно удрученными. Их попытка оказалась неудачной? Водитель опять усаживается в кресло напротив меня. «Мосул или Турция. Вот так», - бросает он отрывисто. И он повторяет свое первоначальное замечание в отношении Кантли. Я заинтригован. Я говорю ему, что он мог бы вести себя с нами более уважительно.

Человек в маске поднимает ставки. В Мосуле нас тоже ждут ограничения. Я спокойно возражаю ему, что запрет на выход в город является абсолютно неприемлемым. Подобного никогда не случалось со мной, даже когда я находился среди талибов. «Мы – не «Талибан», - рычит маска. Единственной видимой частью его лица является один глаз с полуприкрытым веком. В этот момент Фредерик с ужасом смотрит на англичанина.

Местные «охранники» сопровождают нас повсюду

Я достаю приглашение от калифа из своего кармана и говорю: «Вы прислали нам официальное приглашение, полное высокопарных слов. Теперь же вы относитесь к нам как к заключенным».

«Вы не заключенные, - вопит человек в маске в своем привычном отрывистом стиле. – Заключенные не выбирают, что им есть на завтрак».

«Потрудитесь немедленно изменить свой тон», - кричу я ему в ответ так громко, что он вскакивает на ноги.

Взгляд, которым он смотрит на нас, явственно выражает его желание немедленно обезглавить нас прямо на месте.

Мы пытаемся выпутаться из создавшейся конфликтной ситуации, не потеряв лицо, и, что самое главное, вернуться на ту позицию, когда возможно вести переговоры. Поэтому я обращаюсь к англичанину настолько спокойно, насколько в моих силах, и говорю, что мы возвращаемся в свою комнату и обсудим, намерены ли мы ехать в Мосул или же поворачиваем назад.

Если мы решим закончить наше путешествие прямо сейчас, вполне вероятно, что ИГИЛ представится прекрасная возможность для того, чтобы передумать и воспользоваться подвернувшимся шансом для нашего похищения или казни. Вряд ли это причинит им больше вреда, чем когда по возращению домой я напишу о том, что слово ИГИЛ не стоит даже клочка бумаги, на котором оно написано. Все кажется мне слишком запутанным. Я не хочу прерывать поездку из-за несоблюдения правил приличия. Кроме того, материалы съемки подвергаются цензуре в западных странах точно так же во время военных действий по соображениям безопасности. Мы решаем продолжить поездку, но при условии, что тон в наших взаимоотношениях будет изменен.

Через некоторое время Катадах заходит в нашу комнату и спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь? Он явно хочет сгладить ситуацию.

Когда он выходит, Фредерик садится рядом со мной, белый как бумага. Он шепчет: «Я не уверен на все 100%, потому что не могу воспользоваться компьютером, но мне кажется, что под маской англичанина скрывается Джихади Джон».

Мы долго сидим в тишине, глядя друг на друга.

Вторник, 9 декабря 2014 года

Мы отправились в центр Исламского государства в город Мосул на маленьком мини-автобусе. Пять тысяч боевиков ИГИЛ осуществляют контроль над городом, в котором некогда проживало более 2 млн. человек. Понадобилось менее 400 боевиков, чтобы изгнать из города две дивизии из 20 тысяч иракских солдат. Катадахи уточняет, что это сделало всего 183 человека.

Мосул выглядит для нас привычно – подобно любому большому другому городу на Ближнем Востоке – бурлящим, с хаотичным дорожного движения и нескончаемыми потоками людей на улицах. Не проехали ли мы только что мимо регулировщика дорожного движения ИГИЛ? Не уверен, но, скорее всего, так и было.

Безусловно, по мере того как я озираюсь по сторонам, я не забываю о том, как огромное число шиитов и евреев было истреблено в этом городе, а несметному количеству христиан пришлось бежать из него. Сегодняшний Мосул – это исключительно суннитский город во всем. Вам не увидеть нищеты тех, кто был убит или изгнан.

Мы поворачиваем на боковую улицу, где должны встретиться с представителем медиа-департамента, который расскажет нам о дальнейшей программе пребывания. Через стеклянную дверь нас заводят в небольшой магазин. Именно здесь «ИГИЛ Паблишинг» ведет свои дела. Книги и брошюры, нагроможденные здесь стопками, вскоре будут распределены по мечетям по всей территории ИГИЛ. Последние новинки выставлены на витрине: «Как обращаться с рабами»,  «Как присягать на верность калифу», «Как должны вести себя и одеваться женщины», «Как помогать бедным», «Как стать хорошим бойцом ИГИЛ».

В витрине также выставлена книга, которая первой официально была издана ИГИЛ - Fiqh al Jihad (Понимание джихада). Катадах уверен в том, что если бы при мне в Германии обнаружили эту книгу, я был бы осужден минимум на 7 лет тюрьмы. 

Брошюры «ИГИЛ Паблишинг».

Среда, 10 декабря 2014 года

Я предлагаю пойти в один их небольших рыбных ресторанов и заказать масгуф – запеченного в глине карпа, являющегося символом багдадской кухни. Это явно не самое чистое место в городе, но поскольку здесь готовят вкусную пищу, мы не обращаем на это внимание. Пить нечего – нет ни воды, ни, само собой разумеется, «пепси-колы». Все наслаждаются рыбой, которая имеет восхитительную хрустящую корочку снаружи и потрясающую сочную мякоть внутри. Все, кроме Катадаха – он заказал себе другую рыбу, которой теперь не очень доволен.

Когда я прохожу через соседнюю комнату по пути в туалет, я вижу наших двух водителей из Ракки без масок, сидящих с двумя представителями нашей местной охраны. Я извиняюсь и прохожу мимо. В моем сознании запечатлись сильно искривленный нос нашего водителя и его длинные черные волосы, ниспадающие на шею.

По пути в наше бунгало мы замечаем, что с нашим водителем опять что-то не так. Он вновь злится на нас – вероятно, из-за того, что я увидел его без маски. После того, как мы припарковались, он вызывающе кивает в сторону Фредерика и показывает, что тот должен следовать за ним. Слегка наклонившись вперед в угрожающей манере, склонив голову в одну сторону и полуприкрыв глаз, водитель пристально смотрит на Фредерика: «Вы сейчас идете и приносите ваши камеры сюда, включая все карты памяти. Вы отдаете их мне. Я смотрю все, делаю копии для вас и отдаю вам ваши камеры завтра утром. Это понятно?».

 

По словам Абу Катадаха, все, кто не обратятся в мусульманство, будут убиты. «150 миллионов, 200 миллионов, 500 миллионов. Цифры не имеют для нас значения».

Фредерик пытается донести до него то, что он с этим не согласен и что он требует вернуть ему оригинальные карты памяти. Мы не давали согласие на то, что ИГИЛ будет делать копии тех материалов, которые мы соберем. Этого не случится ни при каких обстоятельствах.

Наш водитель на грани взрыва. Он просто кипит от ярости.

Фредерик опасается, что в любой момент ситуация может выйти из-под контроля и, пожав плечами, достает свои камеры и отдает их нашему невменяемому водителю прежде, чем тот озвереет окончательно.

В растерянности мы направляемся к нашему бунгало. У самого входа у меня начинается спор с Катадахом относительно поведения нашего водителя. Внезапно Катадах начинает кричать.

«Нам наплевать на то, как вас встречали и ублажали в других мусульманских странах. Они все лижут вам задницы. Мы не собираемся лизать вам задницы, - ругается он. – Вы вечно чем-то недовольны. Вы все время задаете вопросы. Ставите под сомнение наши действия - что бы мы не делали. И позвольте сказать – вы раздражаете здесь очень многих людей. Мы этого не потерпим». Наши надзиратели из ИГИЛ – сплошной комок нервов. Мы тоже.

В последующие два дня в Мосуле между нами и нашими сопровождающими пролегла еще более глубокая трещина, сохранившаяся до самого нашего возвращения в Ракку, где началось длительное ожидание возможности пересечения границы. Наконец, в понедельник 15 декабря нам отдали обратно наши мобильные телефоны и отправили по направлению к турецкой сторожевой вышке через вспаханные поля на пункт пересечения границы.

Через пару дней после нашего возвращения мне позвонил Фредерик. «Ты узнаешь этот голос?» - спросил он. Голос, который я слышал, был неразличим, но ритм речи показался мне знакомым – это наш «водитель». Фредерик сообщает мне: «Это Джихади Джон, палач».

Позднее Фредерик показал мне видео, на котором Джихади Джон угрожает обезглавить двух похищенных японцев. Меня как будто ударило током. Ритмические фигуры речи, полузакрытый глаз, пронзительный взгляд, телодвижения – все то же самое. Хотя голос на видео был подвергнут электронной обработке для снижения высоты голоса, у меня не осталось и тени сомнения.

Фредерик преподнес мне еще один сюрприз. Она разыскал на YouTube видео, размещенное известной хакерской группой Anonymous, в котором голос Джихади Джона был восстановлен насколько это было возможным, до нормальной высоты. Мы не могли поверить в то, насколько сильно он напоминал голос нашего водителя. Недавно опубликованные фотографии Джихади Джона демонстрируют невероятную схожесть с мужчиной, которого я видел (пусть и на мгновение) без маскировки. Они также демонстрируют совпадение с профилем лица в маске, который я наблюдал, сидя в машине, на протяжении нескольких дней.

100 %-ной уверенности у меня нет, и я не буду утверждать, что у меня не осталось абсолютно никаких сомнений. Но все выглядит вполне логично. То, что у него имелась возможность доступа к журналисту Кантли. Его недовольство, когда я отказался участвовать в пропагандистском шоу с Кантли. Его абсурдная маскировка и днем, и ночью. То, как неадекватно он повел себя после того, как я увидел его однажды без маски.

У нас нет сомнений в том, что ИГИЛ будет это всячески отрицать. В конце концов, Джихади Джон является самым разыскиваемым террористом в мире.

На следующий день Фредерик отправил Катадаху аудиозапись Anonymous. Он спросил, не напоминает ли ему этот голос голос нашего водителя. Краткий ответ не заставил себя ждать:

«Нет».

«Ты уверен?» - спроси Фредерик.

«Конечно», - ответил Катадах.

ИГ является террористической организацией и запрещена в РФ


Источник: theguardian.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!