Присоединяйтесь к нашим группам

Китайский гамбит: Как обойти Россию в Средней Азии

Китайский гамбит: Как обойти Россию в Средней Азии
Российский президент Владимир Путин (в центре) пожимает руки с президентом Афганистана Хамидом Карзаем (слева), в то время как председатель КНР Си Цзиньпин смотрит вперед во время группового фото на четвертом саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Шанхай, 20 мая 2014 года.
14 04 2016
11:35

Петер Марин

Западные средства массовой информации и политические институты привыкли описывать Китай и Россию как некий антизападный блок. Являясь более автократическими государствами, чем западные демократии, и скептически настроенными по отношению к открытым общественным институтам и свободной прессе, Китай и Россия часто выступают рука об руку в различных международных ситуациях в противовес европейским и американским интересам.

Хотя подобная характеристика имеет под собой некоторые основания, она недооценивает конкуренцию и взаимную подозрительность, существующие между Москвой и Берлином. Сегодня китайско-российское соперничество вновь вернулось на международную арену, о чем свидетельствует недавнее предложение Китая о создании антитеррористического альянса в Средней Азии, в котором не нашлось места России, что увеличивает шансы на возрастание трений между двумя странами в ближайшее десятилетие.

На протяжении нескольких столетий регион представлял собой очаг стратегической нестабильности как для Китая, так и для России - хотя для Китая в большей степени, поскольку в него постоянно вторгались племена кочевников из Средней Азии. Однако к середине 18-го столетия усилия обеих империй по обеспечению контроля над регионом (и безопасности для самих себя) принесли результаты после присоединения к России Сибири и заселения Синьцзян-Уйгурского автономного района (в переводе «Новый пограничный район») при китайское династии Цинь. Хотя обеспечение постоянного присутствия помогло нейтрализовать угрозу, исходящую от местных кочевых племен, оно противопоставило друг другу две евразийские державы, с тех пор вступивших в конкурентную борьбу и соперничество в Средней Азии, продолжающиеся по сей день.

В те времена Россия была намного сильнее Китая, иногда даже оказываясь единственной могущественной державой в регионе - соответственно, она привыкла к своей исторической роли «сторожевого пса», со временем взяв под свой контроль среднеазиатские республики и даже распространив влияние на Монголию в советский период. Сегодня роли могут поменяться, поскольку развивающийся Китай намерен самоутвердиться в роли влиятельной региональной державы, чем несказанно раздражает Москву.

Предложение Китая о антитеррористическом альянсе стало очередным вызывающим шагом подобного рода в рамках концепции «внешней политики сверхдержавы». Если альянс будет формально создан и заработает, в его задачи будут входить обеспечение совместного доступа к разведданным и координация мониторинговых и военных действий между Китаем и среднеазиатскими правительствами. Пакистан, Афганистан и Таджикистан уже выказали свой интерес, с остальными республиками было согласовано начало предварительных консультаций.  Сравнительно небольшой объем доступной информации свидетельствует о наличии подводных камней, которые могут возникнуть на пути реализации этого проекта, при этом учитывая особенности китайской дипломатии,  которая становится неуклюжей и хитроумной, когда речь заходит о роли стран, которые Китай рассматривает в качестве младших партнеров по проекту.

С учетом вышесказанного, предложение, последовавшее за недавним выделением Китаем гранта в помощь Афганистану в его борьбе с терроризмом, а также более широкая китайская коммерческая политика и дипломатия в регионе, очевидно отображающая инициативу Си Цзиньпиня «Один пояс и один путь», предназначены для создания торгового наземного пути, соединившего бы Китай с Европой по территории стран Средней Азии. Ни один из этапов реализации этой инициативы, по-видимому, не предполагает присутствия России за столом переговоров. Подобное отсутствие России в рядах предполагаемого альянса еще заметней, поскольку обе страны на протяжении 15 лет являются участницами ключевой договорной организации в Средней Азии – Шанхайской организации по сотрудничеству. Эта организация (по крайней мере, на бумаге) призвана реализовывать именно те виды взаимодействий, которые Пекин сегодня пытается провести без участия России посредством создания совершенно новой организации.

Возможные теракты со стороны местных исламистов – это реально существующая угроза в регионе; недавно Исламское государство предприняло ряд усилий по дальнейшему проникновению в регион, что может поставить Китай непосредственно под исламистский прицел. Это мешает попыткам России объявить альянс всего лишь предлогом, под которым Китай собирается расширить границы своего влияния. Среднеазиатские народы, в основном тюркского происхождения, не располагают этническим или культурным большинством ни в одной из стран. Около 25 млн. выходцев из Средней Азии проживают в России и в Китае и не особо успешно интегрированы в местные сообщества, вызывая к себе презрительное отношение и напряженность. Ранее этнические уйгуры в Синьцзяне уже пытались мобилизовать свои силы и выступить против китайского правления, и не исключено, что они сделают это снова, учитывая жесткую позицию Пекина по отношению к ним. Присутствие китайских сил госбезопасности в Синьцзине существенно возросло, а в некоторых районах установлен режим, напоминающий военное положение. Постоянное присутствие сил безопасности Китая в Средней Азии будет лишь продолжением уже существующего порядка на его территории.

Что делает усилия Китая в дипломатии и в создании альянсов в Средней Азии наиболее примечательными, так это то, что они совпадают по времени с попытками Пекина заявить о себе как о глобальном игроке на международной внешнеполитической арене. В начале этого года Китай завершил переговоры по созданию своей первой зарубежной военной базы – военно-морской станции в Джибути, где уже дислоцируются воинские контингенты США и Японии. Этот шаг последовал за масштабными перестановками в Народно-освободительной армии, предусматривающими перепрофилирование наземных  сил и предоставление армии более широких полномочий по защите китайских интересов по всему миру – в отличие от действующей доктрины внутренней обороны. Подобное поведение не ускользнуло от внимания Москвы, которая исторически настороженно относится к любому иностранному вмешательству в дела стран «ближнего зарубежья» (как называет это Путин), включая Украину, Закавказье и Среднюю Азию.

Главным «Х-фактором» в любой потенциальной китайско-российской пробе сил в Средней Азии остаются США. После 15 лет военного присутствия в Афганистане у Соединенных Штатов имеется солидный прямой интерес и опыт в обеспечении региональной безопасности, и они могут обсудить или присоединиться к инициативам Китая в случае их реализации. Альянс может также предоставить США уникальную дипломатическую возможность по взаимодействию с Россией, если они посчитают, что действия Китая носят более подозрительный характер, чем действия России, либо же наоборот, возможно, Китай и США окажут совместное противодействие российскому давлению в регионе. США также могут вовремя покинуть шахматную доску в случае, если Вашингтон посчитает нецелесообразным свое присутствие на стороне одной из двух стран.

Тем не менее, пока альянс Китая  - всего лишь озвученное предложение. Россия, Китай и США часто нуждаются  друг в друге в той же мере, в какой они не доверяют друг другу. По этой причине они могут отказаться от любого противостояния в Средней Азии – по крайней мере, на текущий момент.


Источник: blogs.reuters.com/





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!