Присоединяйтесь к нашим группам

FP: Назад в будущее: коррекция мировой политики

FP: Назад в будущее: коррекция мировой политики
Россия возвращается в 19-й век. Исламское Государство хочет повернуть время вспять на 1000 лет. Япония застряла на этапе после Второй мировой войны. Сколько еще современной геополитики пришло к нам из ушедшей эпохи?
10 07 2015
15:14

Стивен М. Волт, 8 июля 2015.

В 2014 году госсекретарь США Джон Керри раскритиковал захват Россией Крыма, сказав: «Вы в 21-м веке попросту ведете себя, как будто вы в 19-м, вторгаясь в другую страну по совершенно надуманному поводу». Следует помнить, что комментарий Керри можно с успехом применить к вторжению США в Ирак по распоряжению администрации Джорджа Буша. Комментарий иллюстрирует знакомую идею: мир якобы вышел за пределы «беспринципного расчета элементарной политики, основанной на военной мощи и на угрозе применения силы», как однажды выразился Билл Клинтон. Проблема, как видит ее Керри, состоит в том, что такие лидеры, как, например, президент России Владимир Путин, не получили памятку о правильном поведении в 21-м веке: либо Путину надоело ее читать, или он не согласен с ее идей.

 Мне напомнили об этом комментарии Керри во время моей недавней поездки в Европу, где я присутствовал на конференциях в Греции и Франции и беседовал с широким кругом ученых и экспертов в области политики из Европы и Азии. В частности, я был поражен тем, как много людей разделяют взгляды Керри, по крайней мере, на словах, и глубоко обеспокоены тем, что мир делает разворот от прогресса в период после Холодной войны и возвращается к более конкурентной среде прошлых эпох.

Это наблюдение заставило меня задуматься:

 «В каких веках живут сейчас разные страны?»

 «В каких веках живут сейчас разные страны?» Мы все, конечно, – часть 21-го века, но мировоззрения разных государств часто охватывают, кажется, разные эпохи. Некоторые страны с комфортом разделят мировые тенденции 21-го века, в то время как другие государства в своем мировоззрение остаются отброшенными на несколько веков назад.

 Какие же страны являются сегодня лучшим примером «мышления 21-го века»?

Прежде всего, это Европейский союз, члены которого имеют, по большей части, твердые либеральные рекомендации для проведения международной политики. С некоторыми незначительными различиями, европейские элиты в настоящее время отходят от мрачных реалий силовой политики и считают, что демократия, верховенство закона, и мощные транснациональные институты могут ослабить или устранить конкуренцию между государствами и, тем самым, гарантировать стабильность и спокойствие. Несмотря на кризис в Еврозоне, Евроскептицизм в Великобритании, и возрождение правого национализма по всей Европе, многие элиты на европейском континенте все еще верят, что экономическая, политическая и социальная интеграция в Европе ослабит атавизмы национальной лояльности и будет способствовать развитию пост-модернистскому, пост-национальному, все-европейскому единству.

 Эти принципы (плюс постоянная защита США) уже способствовали тому, что государства - члены ЕС, отставили свои военные амбиции на второй план. Если все будет работать в соответствии с принципами 21-го века, серьезная военная сила перестанет быть необходимостью, а, следовательно, серьезные финансовые расходы на вооружение станут расточительными. Мощные армии отдельных государств также будут небезопасны для соседних государств и вновь откроют дверь милитаристским патологиям, которые были причинами предшествующих европейских войн. ЕС должен подчеркивать значение применения дипломатии и других форм мягкой силы, стремиться к отказу от военной силы и защищать традиционные геополитические интересы.

 Отсюда следует, что европейские элиты «21-го века» предъявляют обвинение в современных политических проблемах нелиберальным нарушителям, таким как Слободан Милошевич или Путин. Проблема, однако, в том, что такие нелиберальные лидеры как они, вряд ли сдадутся под влиянием нормативных аргументов или экономических санкций, что оставляет для ЕС небольшой выбор для формирования поведения тех государств, которые до сих пор работают в более традиционных формах мировой политики.

 Кого я имею в виду? Наиболее очевидные примеры Путинская Россия и современный Китай, чья внешняя политика отражает традиционные проблемы национального суверенитета, территориальной целостности, государственного потенциала и баланс власти. Россия энергично защищает свою сферу влияния в своем «ближнем зарубежье» и отвечает вызовам либерального индивидуализма, которые лежат в основе главных западных институтов, и готова слишком охотно использовать войска дружественных стран и другие насильственные методы, чтобы защитить то, что оно считает своими коренными интересами. Если эта цель требует захвата территории или способствует гражданской войне в другом месте - как маститые практики в анналах государственности - так тому и быть. Западные лидеры до хрипоты могут говорить в заявлениях, что их действия не представляют никакой угрозы для России – дело в том, что Москва не верит им (и не без оснований).

 Точно так же, быстро развивающийся Китай, возможно, примкнул к глобализации, увидев в ней экономический абонемент на еду, но это неприемлемо в мировой политике 21-го века. Наоборот, после двух столетий унижений, Китай хочет быть достаточно богатым и достаточно сильным, чтобы противостоять иностранному давлению и сейчас, и в будущем. Эта цель требует постоянного экономического роста, увеличения военной мощи, и терпеливых усилий для восстановления контроля над территориями или регионами, которые он считает законными частями Китая (например, Тайвань). Китай также хочет утвердиться в качестве регионального гегемона в Азии, вытолкнув Соединенные Штаты из региона, и поощряет своих соседей приспосабливаться к китайской власти. Ведь это именно то, что сделали Соединенные Штаты во время своего собственного восхождения к мировой власти (см в разделе: доктрины Монро).

 Россия и Китай не единственные государства, живущие с видением внешней политики 19-го века. Высокотехнологичная экономика Израиля (и растущее неравенство) является примером мировоззрения 21-го века, но, как отметил более десяти лет назад, ныне покойный историк Тони Джадт, его политическая ДНК – сионизм, - что, по своей сути, просто-напросто европейский этноцентрический национализм19-го века. Кроме того, кампания по созданию «Великого Израиля» на Западном берегу является затяжной попыткой проявления «поселенческого колониализма»19-го века.

 Интересно, является якобы возникшая «химия» между премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху и Путиным частью мировоззрения 19-го века, что ставит территориальную экспансию в список мировых национальных приоритетов.

 Интересно, является якобы возникшая «химия» между премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху и Путиным частью мировоззрения 19-го века, что ставит территориальную экспансию в список мировых национальных приоритетов.

 Китай, Россия и Израиль могут застрять со своим мировоззрением 19-го века, по крайней мере, с точки зрения внешней политики, но есть и другие государства, которые оказались в ловушке 20-го века. Северная и Южная Кореи разделены замороженным конфликтом, начавшимся в 1950 году, а Южная Корея и Япония не могут преодолеть наследие колониализма Японии и ее зверства во Второй мировой войне. Кроме того, политическая и экономическая системы Японии, кажется, не в состоянии вырваться из институциональных механизмов, которые были экономическим чудом после Второй мировой войны, но искалечили ее экономику, с тех пор как пузырь лопнул в 1990 году (и это в 25 лет, люди!).

 Но давайте не будем останавливаться на достигнутом. Некоторые государства и политические движения имеют мировоззрение, датируемое не 19-м веком, а более ранними периодами. Аль-Каида, Исламское Государство, талибы, и ваххабитская Саудовская Аравия используют современные технологии в разной степени, но их политические модели основаны на заповедях, начинающихся в седьмом веке. Когда кто-то говорит, что он хочет восстановить средневековой халифат, ясно, что это отказ от демократии + права человека + рынки + верховенство закона и т.д., формула, которую когда-то оптимисты считали единственным способом организовать современное общество 21-го века.

 А что же Соединенные Штаты? Американцы любят думать о себе как о перспективной, прогрессивной, в полной мере приверженной либеральным ценностям стране, так же как и их западноевропейские союзники; в действительности, они иногда думают, что они изобрели эти ценности. Короче говоря, американцы думают, что они являются воплощением мировоззрения «21-го века». В этом есть доля правды, поскольку Соединенные Штаты действительно тратят много времени, пробуждая либеральные идеалы и похлопывая себя по спине за то, что выступают в их защиту. Но на самом деле, Соединенные Штаты сегодня - амальгама идеализма 21-го века и силовой политики 19-го века. Их риторика превозносит демократию, права человека, гендерное равенство, открытые рынки и другие характерные особенности формулы 21-века, и быстро журит соперников - Россию или Китай, за то, что те препятствуют их развитию.

 Но Соединенные Штаты также поддерживают концепцию силовой политики 19-го века. Вашингтон хочет сохранить гегемонию США в Западном полушарии и по-прежнему готов защищаться от массы недемократических союзников по всему миру. Как многие великие державы, они имеют гибкое отношение к международному праву и институтам: они поддерживают их, если это в интересах США, и игнорируют их, если они встают на их пути. Соединенные Штаты беззастенчиво используют свою военную мощь для нападения на другие страны, либо в больших масштабах (Ирак, Афганистан), либо в маленьких (Ливия, Сомали, Йемен, Пакистан, Сербия, Панама, и т.д.). Можно даже сказать, что Вашингтон высказывается как неплохой идеалист 21-го века, но его действия более старомодны, чем он хочет признать.

 Имеет ли это какое-то значение? Я думаю, что да, по крайней мере, в двух случаях. Во-первых, утверждает, чьи операционные «программные обеспечения, отражающее различные эпохи, будут с трудом понимать друг друга, и как они будут воспринимать действия противоположной стороны, как непонятные или незаконные, или как то и другое. Проблема именно в том, что терзает отношения между Востоком и Западом по поводу Украины: Запад считает, что это Восток из-за своей реакционности, а Восток думает, что Запад из-за его властности и бесчувственности.

 Во-вторых, мировоззрение страны также влияет на возможности, которые она приобретает, таким образом, и ее способность влиять на поведение других. Когда страны с разными мировоззрениями взаимодействуют, иногда одна из них  или обе могут оказаться не в состоянии говорить или действовать на языке, понятном для другой. Хваленая «Гражданская сила» в Европе имеет минимальное значение в отношениях с Москвой, например, и не дает Европе возможности влиять на события в горячих точках, например, в Сирии или Ливии. По той же причине есть нежелание России полностью модернизироваться, а ее зависимость от экспорта энергоносителей на падающем рынке мешает ей овладеть экономическим влиянием, что позволило бы ей формировать мировую политику за пределами своего непосредственного региона.

 Когда я учился в аспирантуре, вопрос на кандидатском квалификационном экзамене в Беркли был следующим: «Изменилась ли фундаментальная природа международной политики за последние 400 лет?» Члены профессорско-преподавательской комиссии не проявляли единства в этой теме, поэтому ответить правильно было сложно. Та же проблема стоит теперь перед политическими лидерами во всем мире: насколько мировая политика 21-го века обновилась и чем отличается от старой истории? Вы, наверное, можете догадаться, как я ответил на вопрос тогда; я бы предложил тот же ответ и в настоящее время: коррекция мировой политики.


Источник: foreignpolicy.com





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!