Присоединяйтесь к нашим группам

Референдумомания Европы: Чем плоха прямая демократия?

Референдумомания Европы: Чем плоха прямая демократия?
О том, как прямая демократия превратилась из самой редкой политической процедуры Европы в решающий выбор и указующий перст европейцев.
23 06 2016
20:44

Пожалуй, самым значительным фактом в отношении  предстоящего решения  по Брэкзиту (выбор трудновообразимой сложности и далекоидущих последствий) – это то, что его принятие происходит в виде референдума.

Еще одной отличительной чертой является тот факт, что это последнее по времени «тяжеловесное» решение, которое напрямую зависит от простых европейских избирателей.  До этого прошлым летом прошел референдум в Греции в отношении условий Евросоюза по долговым обязательствам страны; в 2014 году состоялся референдум по независимости Шотландии; и за последние годы прошел еще целый ряд менее значимых референдумов в Дании, Нидерландах и Ирландии по вопросам, касающимся членства в Европоле, соглашения об ассоциации с Евросоюзом и Европейского механизма финансовой стабилизации.    

Европа явственно находится в периоде референдумомании. Но не совсем понятно, какие причины послужили толчком к такой обширной практике применения прямой демократии – и что следует предпринять для здорового развития этого процесса.

Политики не всегда с такой охотой отдавали подобные решения на откуп простым избирателям. Еще десять лет назад национальные референдумы были очень редкими явлениями, и предназначались, главным образом, для решения каких-либо внутренних проблем государства: принятия конституции или же вопросов, по которым не удалось достичь консенсуса в правительстве. Внесение вопроса на референдум было способом согласия с перспективой несогласия. На голосование ставились как самые тривиальные, так и крайне серьезные вопросы: от правостороннего движения в Швеции и механизмов индексации зарплат в Италии до гомосексуальных браков в Ирландии и Хорватии.

Международные дела, напротив, всегда являлись вотчиной дипломатов и министров иностранных дел. Простые граждане не считались достаточно подготовленными для принятия решений, касающихся международных отношений; тщательно выверенные международные договора не должны были зависеть от прихоти широких масс. Известные дипломаты, такие как бывший Государственный секретарь США Генри Киссинджер и американский дипломат Джордж Кеннан, настаивали на том, чтобы международными отношениями занималось «сведущее избранное меньшинство», которое было в состоянии трезво оценить, что именно больше всего отвечает интересам всех граждан страны.

Однако в наши дни европейские правительства, не задумываясь, передают внешнеполитические решения на усмотрение граждан.

Начиная с 2000 года, в Евросоюзе прошло более 40 референдумов по международным вопросам. В 1990-х годах таких референдумов было только 10, а в 1980-х – всего три.

Что же изменилось? С одной стороны, объяснение крайне просто. Европейские дипломаты обнаружили в референдуме прекрасный инструмент для получения рычагов давления. Позволяя гражданам решать судьбу внешнеполитических договоров, дипломаты получают немного больше полномочий и рычагов давления в процессе переговоров по ним.

Корни референдума как инструмента сделки в международных отношениях в той или иной степени относятся к временам создания Евросоюза. До этого момента, если в стране проходил референдум по вопросу, выходящему за рамки национальных границ, то это происходило либо по требованию конституционной процедуры, либо при отсутствии согласия по данному вопросу между политическими партиями. Все изменилось в 1991 году: тогда датское правительство, получив отказ от граждан страны от присоединения к Маастрихтскому договору, лежащему в основе Евросоюза, обнаружило, что в его руках оказался новый инструмент для дальнейшего торга. Для того, чтобы общеевропейский проект продолжал развиваться, датчане с успехом принудили европейские правительства пойти им на уступки. Датчане хотели иметь право отказаться от введения единой валюты, а также от обязательного сотрудничества в вопросах обороны и внутренних дел (таких как организация полицейской службы и иммиграция). Не желая получить второе «нет» в очередном референдуме, угроза которого нависла над головами всех остальных стран, Дании предоставили все, о чем она попросила..

Что ж, остальные страны тоже быстро извлекли урок из данного исторического эпизода и рьяно принялись эксплуатировать то, что прежде являлось всего лишь навсего декларативным определением референдума, погребенным заживо в их конституциях. Когда в 1993 году Австрия, Финляндия, Норвегия и Швеция начали переговоры о присоединении к Евросоюзу, они все решили организовать референдумы по ратификации Маастрихтского договора. В результате политики спекуляции на результатах референдума шведы и норвежцы  получили право на отказ от единой валюты, а австрийцам и финнам пошли на уступки во внешнеполитической сфере, гарантируя уважение их нейтралитета при решении внешнеполитических вопросов.

Использование референдума как инструмента торга отчетливо проявилось в начале 2000-х годов во время переговоров по общеевропейской конституции: испанское правительство было озабочено тем, что, по его мнению, процент голосов, выделенных Испании в Совете министров Евросоюза, был слишком мал по положениям предлагаемой конституции. Во время переговоров другие страны с прохладцей отнеслись к приведенным аргументам, и тогда премьер-министр Хосе Мариа Аснар  разыграл свой скрытый козырь. Утверждая, что лично он ничего против общеевропейской конституции не имеет, Аснар заявил о том, что обязан вынести вопрос о ней на общенациональный референдум, и предупредил о том, что его соотечественники вряд ли проявят должный энтузиазм – если только ему не пойдут на встречу. Это был блеф, но он сработал. Он получил больше голосов для Испании в Совете министров, и конституция была поддержана 80% испанских избирателей на референдуме в феврале 2005 года. Кстати, польский президент Александр Квасьневский прибег к той же тактике, угрожая проведением референдума, если Польше не выделят большую квоту голосов, и получил требуемое, после чего решил не проводить референдум вообще.

Вместе с тем, желание воспользоваться дополнительным внешнеполитическим рычагом не объясняет в полной мере беспрецедентную частоту проведения референдумов со стороны современных политиков. Бум в проведении референдумов невозможно осмыслить без понимания тех глубоких процессов перемен, которые произошли недавно в системе управления общей Европы.

Мы все живем в мире, в котором практически все политические вопросы уже носят международный характер, но это замечание особо справедливо в отношении Европейского Союза.  Решения по многим вопросам, относящимся к охране окружающей среды, финансам, торговле и безопасности, принимаются после обсуждения бюрократами и политиками в Брюсселе. В то же время, национальные политики, принимающие все большее участие в растущем количестве различного рода международных переговоров и согласований, по прежнему обязаны отчитываться в своих действиях перед парламентами и народами своих стран, которые считают, что их политики уж очень тесно связаны с общеевропейской бюрократией и отдаляются от своих граждан. Поэтому правительства прибегают к референдумам как к убедительной демонстрации того, что они ставят интересы своих граждан превыше всего.

Кроме того, правительства осознают, что риск неожиданных решений со стороны избирателей достаточно минимален. По имеющимся данным, в 73% европейских референдумов по вопросам общеевропейского значения избиратели поддержали  позицию, предложенную правительством. Таким образом, референдумы являются полезным инструментом для придания решениям законной силы, использования в виде рычага давления и накопления политического капитала в одно и то же время.

Вот почему предложения о проведении плебисцитов в последнее время сыплются как из рога изобилия – иногда даже в чересчур циничной манере, как, например, когда в феврале венгерский премьер-министр Виктор Орбан пригрозил провести референдум в отношении квот Евросоюза по приему беженцев. В то время Орбан патетически призывал к получению «поддержки народа», называя референдумы «частью европейской политики» и подталкивая другие страны к проведению общенациональных голосований в отношении политики Евросоюза.

Немецкий канцлер Ангела Меркель, прежде отвергавшая любые компромиссы, внезапно удружила Орбану, перейдя к Плану Б: заключению сложной сделки с Турцией в отношении минимизации потоков беженцев. Венгерские политики тотчас же утратили недавний новообретенный интерес к прямой демократии и перестали рассуждать о благословенности референдумов. Перефразируя слова немецкого поэта Фридриха Шиллера: «Референдум сделал свое дело, референдум должен уйти».

Является ли подобное тактическое применение прямой демократии законным? Не приведет ли это циничное использование (и даже злоупотребление) референдумами к апатии и недоверию? Как ни странно, статистика говорит об обратном. Шотландский референдум – яркое тому подтверждение. По данным ежегодного исследования социальных предпочтений шотландцев Scottish Social Attitudes, количество жителей Шотландии, которые проявляют «повышенный» и «выше среднего» интерес к политике, значительно вырос накануне проведения референдума о независимости Шотландии. В 2013 году лишь 32 % шотландцев отнесли себя к категории «испытывающих интерес выше среднего». В следующем году цифра выросла до 40%. Референдум сделал Шотландию наиболее активной в политическом плане частью Соединенного Королевства.

Политики могут проявлять цинизм, они могут использовать референдумы в своих целях и в собственных узких интересах. Это ни для кого не является неожиданностью. Именно так и работает политика. Однако побочным эффектом этой традиционной практики неожиданно стала меньшая апатия со стороны избирателей. Что бы мы не думали о результатах референдумов, все же их исход является решением, принятым всеми гражданами и обязательным к исполнению всеми жителями страны.

Референдумы часто критикуют за подверженность демагогии, считая, что плохо информированные избиратели могут принимать иррациональные решения под воздействием ограниченной информации или же в ее отсутствие. Однако этому нет достаточных доказательств. Хотя популистские партии обычно и выигрывают на референдумах, избиратель редко поддерживает популистскую политику. Например, шведы в девяти случаях из десяти голосуют за более либеральную политику в отношении иммигрантов.

И все же не следует забывать об осторожности. Референдум – не панацея для решения всех проблем и часто рискует оказаться не актом прямой демократии, а простым политическим фарсом. Немногих впечатлили результаты организованного впопыхах греческой референдума в 2015 году в отношении условий кредитования со стороны Евросоюза, когда избиратели отвергли предложенные условия реструктуризации в явном намерении надавать на партию премьер-министра Алексиса Ципраса. Голосование прошло через неделю после объявления о проведении референдума, избиратели не успели получить достаточно информации для оценки возможных последствий; они сказали «нет» тем условиям - и впоследствии получили еще более худшие.

Если референдум отвечает своему предназначению – выразить волю народа – он должен организовываться по всем правилам: у избирателей должно иметься время и возможности обсудить вопрос, поставленный на всенародное голосование, понять все «за» и «против» того или иного исхода голосования. Демократия, в том числе и прямая демократия – это не только возможность голосовать. Это еще и возможность обсудить и получить достоверную информацию.

Голландцы, только что взбодренные отказом от ратификации соглашения об ассоциации Евросоюза и Украины, теперь готовят петицию, призывающую к проведению референдума по Трансатлантическому торгово-инвестиционному партнерству Евросоюза и США. Подобный вид голосования (при условии того, что оно состоится) потребует от голосующих значительного самообразования и вникания в суть мириадов технических подробностей этого поистине увесистого и объемного соглашения. Хотелось бы надеяться на то, что эти избиратели, а также эксперты, которые возьмутся за их подготовку к голосованию, справятся со своей задачей – поскольку это тот тип голосования, с которым Европа в будущем будет сталкиваться все чаще.

 


Источник: foreignpolicy.com





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!