Присоединяйтесь к нашим группам

Восточный фронт НАТО: Без перемен?

Восточный фронт НАТО: Без перемен?
Как Североатлантический альянс может снять напряжение в отношениях с Россией.
02 07 2016
10:12

В своем интервью от 1 мая накануне выхода на пенсию высший чин НАТО генерал Филип Бридлав предупредил о том, что российские вооруженные силы, конечно, не семи пядей во лбу, «но на пять пядей точно потянут». Военные аналитики НАТО совершенно справедливо обеспокоены возможной российской военной угрозой восточному флангу альянса. К счастью, позиции НАТО могут оказаться прочнее, чем думает сам альянс – и хотя его лидеры могут об этом не догадываться, самым важным моментом здесь является то, что об этом знают российский президент Владимир Путин и его генералы.

Намерения НАТО создать сильные оборонные позиции на востоке вполне объяснимы, хотя и несколько запоздали. Однако упрочение восточного рубежа сдерживания - недостаточная мера для деэскалации конфронтации альянса с Россией и для снижения опасности возникновения прямого конфликта. Два года спустя после того, как НАТО начало реализовывать планы по усилению восточного фланга, необходимо внести в них коррективу, которая поможет снизить риск столкновения с Россией.

Восприятие НАТО угрозы со стороны России кардинально изменилось после того, как Москва прибрала к рукам украинский Крым. Некогда считавшаяся «безоружной и недоукомплектованной», Россия сегодня воспринимается многими экспертами как сильная военная держава, намеренная вытеснить  НАТО с восточного фланга, где силы альянса «безоружны, разобщены и недоукомплектованы». С точки зрения Запада, современная Россия – это ревизионистская, нео-империалистическая и экспансионистская держава, стремящаяся разрушить систему европейской безопасности, сложившуюся после окончания «холодной войны»; подорвать единство НАТО и восстановить сферу своего влияния на всей территории бывшего Советского Союза. В качестве военного альянса с концепцией коллективной безопасности в своей основе, НАТО необходимо укрепить свой ослабленный восточный фланг, нарастив там присутствие тяжелой техники и подкрепив уверенность всех государств-членов альянса в способности НАТО отстоять рубеж обороны в соответствии с положениями Статьи 5. Поскольку военные организации склонны к консервативному мышлению при планировании, НАТО будет рассматривать самые неблагоприятные для себя сценарии развития событий.

Однако со стороны Путина «соотношение сил» (пользуясь избитым советским клише), вероятно, выглядит совсем по-другому. С точки зрения Кремля, своим решением о расширении на восток НАТО вторгается в исконную сферу влияния России. При этом Москва уверена в том, что США всячески пытается организовать свержение режима Путина, способствуя утверждению демократии как в самой стране, так и за ее ближайшими пределами. Оценка Россией военного баланса основывается на глубокой убежденности в собственной неполноценности в контексте нехватки  традиционных оперативных ударных сил, систем ядерного вооружения, систем ПВО, кибер-вооружений и даже инструментов пресловутой «гибридной» войны. Российский генералитет, как и военные аналитики НАТО, тоже строят свои планы, исходя из худшего сценария развития событий.

 

Флаги НАТО и США на фоне пролетающего истребителя ВВС США F-22 Raptor в небе над военной базой в Шауляе (Литва), 27 апреля 2016 года

Другими словами, позиции зеркально отражают друг друга. НАТО и Россия оказались в ловушке перед классической дилеммой безопасности: каждая сторона расценивает усилия противоположной стороны по повышению безопасности как угрозу своим интересам. При этом каждая из сторон интерпретирует свои действия как меры исключительно оборонного характера. Таким образом, обе стороны наращивают силы вблизи совместной границы, каждая из них убеждена в том, что это окажет сдерживающий эффект на противоположную сторону, и тем самым достигается стабилизирующий паритет. В действительности все происходит с точностью до наоборот. Ситуация становится все менее, а не все более стабильной, и трения между двумя сторонами будут нарастать до тех пор, пока они не найдут способа спуститься с лестницы эскалации, на которую забрались вдвоем.

Короче говоря, надеяться на то, что сегодняшний соотношение сил станет новой нормой, совершенно не стоит – особенно учитывая, какие ставки сделаны с обеих сторон и насколько хрупкой подчас бывает «нормальность». Дров в костер эскалации подкидывают еще и неправильное понимание и неверная оценка каждой из сторон намерений и возможностей противной стороны. Российская угроза на восточном фланге НАТО, скорее всего, не такая уж неотвратимая и серьезная, как это принято подавать сегодня. Со своей стороны, Москва часто сознательно представляет угрозу НАТО безопасности России в гипертрофированном свете для достижения своих внутренних политических целей.

Паранойя в отношении намерений НАТО ослепляет Кремль по нескольким ключевым направлениям: НАТО – это, прежде всего, оборонный союз. Просто невозможно представить себе, чтобы правительства всех государств-членов НАТО единодушно приняли решение о сознательном и неспровоцированном ударе по России (именно такая процедура предусмотрена уставом альянса). Далее, со временем НАТО создаст полноценную систему сдерживания России, однако нападение на нее потребует значительно больших финансовых и временных вложений и ресурсов, чем  альянс сегодня может себе позволить. Несмотря на то, что традиционные системы точечного поражения, ядерное оружие, системы ПВО и кибер-вооружение альянса превосходно действует при сдерживании, в случае наступления они просто-напросто не смогут уничтожить стратегические силы России единым обезоруживающим ударом.

Поэтому, важно помнить, что роль играют не только возможности, но и намерения. Вполне разумно предполагать, что Кремль охотнее вернул бы страны Балтии в сферу своего влияния, вместо того, чтобы начинать конфронтацию с силами НАТИО на их территории всего в 100 милях от Санкт-Петербурга. Однако поведение России за последнее десятилетие (по мере того, как она начала восстанавливать свою военную мощь) предполагает, что Кремль довольно чувствителен к возможным последствиям от своих действий и испытывает долю здравого уважения к гарантиям безопасности НАТО. По сути, некоторые западные аналитики попали в ловушку демонизации намерений России по отношению к Прибалтике в разрезе ее агрессии против Грузии и Украины. Подобный тип линейного мышления, однако, не позволяет понять важные различия в том, как Москва воспринимает эти два региона и какими факторами руководствуется при принятии решений.

Во-первых, Кремль весьма серьезно относится к Статье 5 НАТО о гарантиях безопасности. Иначе, с какой стати ему начинать военные действия против Грузии и Украины (при этом разрушая 25-летнюю систему отношений с Западом в сфере безопасности), как не для того, чтобы предотвратить вступление этих двух стран в альянс? Вступление Украины в НАТО стало бы серьезным стратегическим поражением России и унизительным политическим провалом для Путина. Балтийские государства, напротив, уже члены НАТО. Кремль возражал против их вступления в альянс в 2004 году, но не стал применять силу для его предотвращения, по большей части из-за того, что верхушка служб национальной безопасности России посчитала потерю Прибалтики несущественной угрозой национальным интересам России – кроме того, российские вооруженные силы не были готовы к подобным операциям после многих лет забвения. То есть, Кремль уже рассматривает государства Балтии как «отрезанные ломти». Но в отношении Украины он не может позволить себе подобной роскоши.

Во-вторых, обеспокоенность НАТО порядком ведения боевых действий на восточном фланге не учитывает тот факт, что решение России о начале военных действий против Балтийских государств будет носить политический характер, а не основываться на выводах российских генералов, исходящих из оценки количества танков, войск и самолетов вдоль общей границы России с НАТО. Основной заботой российских элит является сохранение системы, которую они выстроили и в которую столько вложили, поэтому в них гнездится глубоко запрятанной страх политической нестабильности и планов США по смене режима власти. Для Кремля будет чрезвычайно рискованным полагаться на то, что российская армия сможет атаковать самый могущественный в истории человечества военный альянс и сохранить инициативу, поскольку последствия  провала (впрочем, даже победы) в этой авантюре станут катастрофическими как для политических элит, так и для страны в целом. Нет никаких сомнений в том, что Путин пытается подорвать единство НАТО. Однако он имеет в арсенале менее рискованные и более дешевые средства сеяния раздора внутри альянса, которые при любом раскладе не относятся к военным приоритетам или задачам безопасности, включая реакцию на действия НАТО вблизи восточной границы.

 

Приспущенные флаги у штаб-квартиры НАТО в Брюсселе в память о жертвах терактов в Брюсселе, 23 марта 2016 года

В-третьих, при всей непредсказуемости и приверженности к принятию рискованных и авантюрных решений Путина, он всегда демонстрирует осторожность в тех случаях, когда считает, что цена и риски для проявления воинственности слишком высоки. Путин никогда не пересекал красной линии в отношениях с НАТО. Противники России в Грузии и Украине были слабы и не находились под защитой гарантий безопасности НАТО. В Сирии российские военные вступили в вакуум, будучи уверенными в том, что США и их союзники не намерены начинать наземных военных операций. Проще говоря, на основании недавних российских военных операций чрезвычайно опасно делать какие-либо умозаключения о намерении Путина начать войну с НАТО – и о возможностях вооруженных сил России по проведению традиционных военных действий или операций по подавлению волнений, которые могут быть применены в первые дни после начала наступления российских войск.

Тем не менее, динамика активности между НАТО и Россией является основанием для возрастания напряжения, возникновения непредвиденных ситуаций и растущего риска начала случайных столкновений в результате какого-либо непреднамеренного военного инцидента. Более того, военные действия, направленные на укрепление сдерживающего и оборонного потенциала, могут сделать задачу деэскалации кризиса более затруднительной. Заход в порт Гданьска корабля союзного флота для демонстрации солидарности НАТО и приверженности принципам коллективной обороны перенесло  НАТО к воротам Калининграда, находящегося всего в 80 милях от порта. Маневры российского истребителя над американским кораблем в Балтийском море, вероятно, были совершены для предупреждения, однако их посчитали признаком агрессивных намерений России. Большее число батальонов, танков и артиллерии НАТО на границе с Россией, возможно, окажут сдерживающее влияние на Москву, но они же могут и спровоцировать Кремль на более агрессивные действия вблизи своих уязвимых соседей – как это уже было сделано на западной границе России. Далее, высадка большего количества многонациональных батальонов НАТО в Балтийских государствах не сделает их менее уязвимыми перед другими нетрадиционными методами ведения войны со стороны России (например, подрывной деятельностью, экономическим шантажом и информационной войной), которые могут доказать свою эффективность, причем не меньшую, чем у открытого военного нападения.

Для того, чтобы вырваться из спирали эскалации, НАТО необходимо выйти за рамки узкого, военно-центричного подхода, диктующего условия наращивания оборонной и сдерживающей мощи на восточном фланге. Как рекомендовал Бридлав, альянсу необходимо вновь открыть «канал коммуникации» с Кремлем. Обеим сторонам необходимо демонстрировать сознательную и реальную сдержанность в проведении военных операций и учений в районе общих границ. В этом же направлении НАТО и России следует начать серьезные консультации по переговорам о новой системе контроля над вооружениями и установлению мер по обеспечению доверия для ограничения и снижения риска войны в Европе. Как отмечают Сеть Европейского Лидерства и Комиссия по сокращению расходов, возрастающее коммуникационное сотрудничество между военными, обмен информацией и прозрачность будут содействовать снижению риска непреднамеренного возникновения конфликта между НАТО и Россией – например, можно увеличить интенсивность взаимных проверок, активизировать обмен данными, полученными в ходе воздушных мониторинговых полетов в рамках договора об открытом небе, открыть доступ к данным по перемещениям воинских подразделений и ввести в действие новый механизм предотвращения опасных военных инцидентов – все эти предложения, достойные рассмотрения.

У НАТО имеется богатый исторический опыт по эффективному противостоянию Советскому Союзу с помощью оборонной стратегии, при этом не закрывая двери перед дипломатическими усилиями по сохранению миру.  В 1967 году отчет Армеля подтвердил основные принципы НАТО и предложил основу для более действенного подхода к системе обеспечения безопасности, базирующегося на стратегии сдерживания и ведении диалога с Советским Союзом. Двадцать лет спустя, опыт НАТО по успешному развертыванию систем ракет среднего радиуса действия в Европе, при этом проводя переговоры по контролю над вооружениями, тоже окажется полезным. НАТО и Россия могут вернуться, а могут и не вернуться во времена «холодной войны», но сегодня они на явно скользкой дорожке. Обеим сторонам не мешало бы перечитать пару страниц из записной книжки событий «холодной войны», посвященных предотвращению конфликтов в Европе. Саммит НАТО в Варшаве 8-9 июля может стать удобным для альянса моментом для приглашения России к диалогу и к совместному движению по тернистому, но не имеющему других альтернатив пути.

 


Источник: foreignaffairs.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!