Присоединяйтесь к нашим группам

El Pais: От мечты к кошмару: Сталин как создатель и вдохновитель русского террора

El Pais: От мечты к кошмару: Сталин как создатель и вдохновитель русского террора
Историк Карл Шлёгель уверен, что некоторые явления новейшей европейской истории следует изучать с особой тщательностью.
20 07 2015
09:45

Немецкий историк Карл Шлёгель, автор бестселлера «Террор и утопия» (2012), монументального научного труда, единодушно принятого критиками и уже переведенного на двенадцать языков мира, рассказывает в своей книге о великом сталинском терроре и трагических событиях в России 1937 года. Автор не сомневается, что ряд феноменов истории двадцатого столетия должны стать объектом пристального исследования ученых.

В «Терроре и утопии» в деталях рассматриваются кровавые процессы так называемых сталинских чисток: «В 1937 году было две волны чисток. Первая коснулась зажиточных крестьян и поляков, названных антисоветскими элементами, врагами народа и советской власти и обвиненных в шпионаже. Во вторую волну преследовались этнические меньшинства России, которых подозревали в потенциальном коллаборационизме с врагами государства. Выбор жертв террора стал системой, и под ее колеса могли попасть люди любой категории, например участники фольклорных ансамблей или изучающие эсперанто. Любой подобный аргумент только играл на пользу государственной паранойе».

Рассказывая об эпохе Великого террора, Шлёгель подробно объясняет связь между Москвой и Петербургом (тогда Ленинградом): «Это была история трагической провинциализации. Когда было решено перенести столицу государства в Москву, Петроград (позже Ленинград) стал быстро превращаться из центра культуры в периферию. Любой, кто хотел сделать карьеру и продолжать расти профессионально, переезжал в Москву. Следует отметить, что в сталинскую эпоху Петербург жил своей особой жизнью. Все, происходящее в нем, становилось своеобразным реваншем по отношению к довлеющему над Россией течению конструктивизма, который имел поддержку на уровне государства. Например, период советского неоклассицизма в архитектуре в годы правления Сталина сложился под влиянием школы Изящных Искусств императорского Петербурга накануне Октябрьской революции».

Относительно сравнения национал-социализма и сталинизма Шлёгель уверен: «Эти две социальные системы не просто можно, но и необходимо сопоставлять. Каждое явление такого уровня значимости должно с чем-то сравниваться. При этом сравнить абсолютно не означает уравнять. Любая организация общества в любую эпоху должна быть исследована и объяснена с точки зрения ее генезиса и обстоятельств возникновения. Я не вижу никакой проблемы в сравнении эпохи сталинского террора с правлением Гитлера, что довольно долго было запретной темой в Германии, так как понималось как апология нацизма, что изначально являлось нелепостью».

Любовь Шлёгеля к России зародилась еще в юности: «Я впервые узнал о России и русских очень рано. Я посещал католическую школу в Баварии, и в конце года была организована поездка в Россию для учащихся. Нам даже преподавали русский язык (это была религиозная школа). В Мюнхене была большая русскоязычная община, многие мои учителя были потомками репрессированных русских, которые сбежали из страны или погибли в тюрьмах и лагерях. Много русских работало на Радио Свобода. Уже в 1963 году я слушал Евгения Евтушенко, читающего свои стихи (в одном из них упоминается об убийстве евреев в Киеве в 1941 году), которые стали для меня настоящим шоком, откровением. Благодаря всему этому я ощутил и испытываю до сих пор огромный интерес к России. После той первой поездки в Россию я был в 1968 году в Чехословакии. Как член студенческого движения в Западном Берлине, я хотел изучать происходящие в мире политические процессы. Но меня интересовал не советский коммунизм, а то, что происходило в те годы на Кубе и в Китае. Китайская культурная революция воспринималась всеми нами как ответ советской бюрократии. Разумеется, все это было одной большой иллюзией, но тогда нам просто недоставало информации. В 60-е годы наступил очень важный период в моей жизни, когда я познакомился и стал близко сотрудничать с советскими диссидентами в Вене, Париже, Копенгагене и Западном Берлине».

До выхода книги «Террор и утопия» Карл Шлёгель опубликовал множество работ о России: «Я писал о русском эмигрантском движении в Берлине в 20-е годы и о Петербурге. Судьба русских эмигрантов меня интересовала всегда и продолжает привлекать сейчас, когда из России снова многие уезжают заграницу. В Берлине растет русскоязычная община, в ней более 200 тысяч человек, это артисты, художники, писатели, журналисты. Но я вынужден признать, что совсем не принимал в расчет политику президента Путина и абсолютно не был готов к тому, что сейчас происходит внутри и вокруг России».

До того как приступить к написанию «Террора и утопии» Шлёгель подробно изучал роль Петербурга в истории российского государства: «Я не первый исследователь, пришедший к этой мысли, но в русской картине мира Петербург всегда стоял в фокусе современности. Он был центром притяжения европейской цивилизации как в дореволюционную эпоху, так и после Октябрьского переворота. Важно не смещать ракурс исследования только на демаркационную линию большевистской революции, ведь с 1900 по 1930-е в России произошел настоящий взрыв талантов в разных областях социальной и культурной жизни». Падение Берлинской стены также очень серьезно повлияло на осознание действительности автором «Террора и утопии»: «Я был убежден, что культурная топография Европы после холодной войны должна быть серьезно переосмыслена. Именно этой проблеме я  посвятил свои труды последних двух десятилетий». В круг новых интересов историка входит Украина: «Сейчас я внимательно изучаю историю этой страны. Харьков был столицей советской Украины, колыбелью конструктивизма. Если прогуляться по его улицам, это сразу бросается в глаза».

Шлёгель серьезно исследует вопрос о существовании в 21 веке стран-копий сталинской империи террора: «Северная Корея, Куба… думаю, это новые формы диктатур насилия, которые нам, историкам, предстоит внимательно изучить. Сталинизм – это конкретная историческая форма общественного устройства, которая, к счастью, изначально была обречена на уничтожение. Но нет никаких сомнений, что на его основе способны возникать новые комбинации и варианты. Современные формы правления могут сочетать в себе и старые принципы. В той России, которую мы сейчас наблюдаем, невозможен возврат к сталинской эпохе, однако какие-то ее отголоски еще остались, например, некоторые формы пропаганды и риторики, отношение к пятой колонне и т.д. Слишком свежи и остры воспоминания о годах террора. С тех пор по историческим меркам прошло очень мало времени, чтобы предать этот период забвению навсегда. Российский лидер Владимир Путин - человек другой эпохи и других принципов. Конечно, этот факт не делает его менее опасным, скорее наоборот: перед нами совершенно новая политическая фигура, которую еще предстоит изучить и политологам, и историкам. 


Источник: cultura.elpais.com





MSNBC
В интервью MSNBC экс-посол США в России Майкл Макфол прокомментировал встречи зятя американского президента Джареда Кушнера с представителями Москвы. По словам бывшего дипломата, при переходном правительстве Обамы подобные переговоры с Кремлём были бы невозможны и вызвали бы лишь недоумение.
15:58 | 28.05.2017
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!