Присоединяйтесь к нашим группам

The Guardian: От Путина до Муллы Омара: остатки паранойи времен Холодной войны все еще формируют облик нашего мира

The Guardian: От Путина до Муллы Омара: остатки паранойи времен Холодной войны все еще формируют облик нашего мира
Шеф восточно-германской разведки «Штази» Маркус Вольф говорил, что в разумном мире «ничто не исчезает» — и он был прав.
03 08 2015
08:12

Энн Макэлвой.

В 2006 году в интервью радиопрограмме Desert Island Discs Дэвид Кэмерон рассказал удивительную историю о поездке в Ялту, когда ему было 19. Во время ланча в курортном городе на берегу Черного моря сотрудник КГБ пытался завербовать юного будущего премьер-министра. Теперь секретные службы России обижены на то, что Дэвид рассказал об этом случае. Шок Москвы похож на ужас капитана Рено в исполнении Клода Рейнса из фильма «Касабланка», когда герой узнает, что в кафе Рика играют в азартные игры. В пользу недоверчивых старожил холодной войны говорит одна деталь. Представитель России коротко отрапортовал, что был сделан запрос и «никакого дела» на юного Дэйва не существует. Источник настаивал, что если бы была сделана попытка вербовки, то сохранилась бы соответствующая запись.

 Конечно же, Кэмерон мог раздуть из мухи слона. Политик приукрашивает историю, чтобы произвести впечатление? Мы в шоке, в шоке. Но сплошное отрицание России тоже не кажется правдоподобным. Для секретных служб восточного блока было обычным делом вести переговоры с представителями Запада, которые могли представлять ценность в качестве агентов или источников информации. При этом не всегда результаты переговоров документировались и сохранялись в мрачных архивах.

 В этом я могу быть уверена, поскольку меня тоже пытались завербовать, когда я жила в Восточной Германии в середине 1980-х - примерно во времена визита Дэйва в Ялту. Подобно торговцам, опасающимся промахнуться мимо общей цели, вербовщики часто не записывали беседы, которые не заканчивались тем, что они осторожно называли «продолжительными отношениями».

 Я, должно быть, выглядела как подходящая цель, поскольку приложила массу усилий, чтобы попасть в Восточную Германию - сначала в 1984 году, на учебу в Технический университет Ильменау, а затем в 1986 году в Берлинский университет имени Гумбольдта. Бернд, мой сопровождающий, был крупным, вечно потеющим мужчиной. За поеданием мороженого (перепроизводство молока в управляемом государством сельском хозяйстве означало, что в стране были тонны мороженого) он спрашивал, что я думаю о событиях в мире и Советском Союзе. Связь со «Штази» практически не скрывалась.

 В конце концов, я продвинулась дальше по цепочке «нюхачей». Более опытный парень из немецкого агентства новостей ADN пригласил меня в офис, после чего затолкнул в боковую комнату, где нас ждал безымянный «коллега». «Вы можете представить себе, что останетесь на Востоке? - спросили меня. - Мы можем предложить вам должность здесь, в ADN - и трехкомнатную квартиру...» Они пытались убедить меня написать статью о гонке вооружений за хороший гонорар и надеялись, что я могу «быть полезной». Когда я отказала, они отступили.

 После 1990 года из-под обломков Восточной Германии извлекли две партии архивов «Штази». Но ни в одной из них не нашлось свидетельств о переговорах со мной. Позже выяснилось, что мужчина из новостного агентства был «сотрудником, выполнявшим спецзадания» - представителем верхушки, состоящей из дюжины экспертов, которые должны были помогать в управлении военной экономикой в случае вторжения Запада. По крайней мере, если бы наступил Армагеддон, у меня были бы связи в верхах.

 Воспоминания о тех временах наводят на мысль о трагикомичности обществ советской эпохи и вызывают ощущение жизни в некоем холодце, приправленном историей.

  Но что поражает еще больше - так это огромное количество имен, тем и историй, которые все еще продолжают играть заметную роль сегодня, по мере того, как мы сталкиваемся с более серьезными сложностями эпохи, последовавшей за Холодной войной. Я работала с покойным Маркусом Вольфом, шефом шпионов Восточной Германии, над его мемуарами. Одна из его излюбленных теорий заключалась в том, что в разумном мире «ничто и никогда на самом деле не исчезает».

 Мы заглянули к бескомпромиссному телевизионному пропагандисту Карлу Эдуарду фон Шницлеру. Он брюзжал, что Запад поставил Восток на колени, затем махнул в сторону карты Ирака Саддама Хусейна и предрек, что «эта та страна», которая уничтожит Запад.

 В то время, когда я бесцельно проводила время со студентами в Саксонии и Тюрингии, Владимир Путин занимался вербовкой в Дрездене, поддерживая связь с местным отделением «Штази».

 Путина привлекала Восточная Германия - материально выгодно отличавшаяся от Родины и находившаяся под боком у ослепительного Запада. Ее гибель не дает покоя человеку, которой продолжил совмещать высокую терпимость к капиталистической алчности (в том числе и к своей собственной) с авторитарным взглядом на государство и отрицанием либерализма.

 Выпады Путина и Ангелы Меркель на саммите напоминают нам о том, что в 1989 году она присоединилась к нарастающему движению гражданского протеста, в то время как Путин сжигал архивы, хранившие свидетельства его сотрудничества со «Штази».

 Эту пафосную картину дополняет документальный фильм, снятый помощником Путина, - в стиле вестерна «Ровно в полдень», о том, как смелые советские граждане выдерживают осаду продемократических демонстрантов. «Путину удалось убедить толпу отойти назад. Он ясно дал понять, что готов использовать пистолет, - говорится в комментариях. - Это советская территория и вы стоите на нашей границе».

 Как сказал мой старинный друг-враг Вольф, подобные вещи не утрачивают своего значения. Они накладывают отпечаток на оптимистические воззрения Меркель: поскольку она лучше других знает странные потайные тропы старого коммунистического мира, она может привнести «здравый смысл» (ее любимое слово) в обсуждение с Путиным ситуации в Украине. Ее биография также объясняет ее непреклонность и даже жесткость в вопросах долгосрочных неприятностей еврозоны.

 Следы былого отдаются эхом в истории. Моя первая серьезная ссора в университетском баре в 1983 году произошла из-за корейского самолета, сбитого над Сахалином советским летчиком. Этот несчастный случай подавался под соусом шпионской истории и приправа не слишком отличалась от той, которой нынче сдабривают историю со сбитым над Украиной самолетом MH17.

 Один из моих сверстников из Ильменау впоследствии какое-то время был лидером немецких социал-демократов. На этой неделе было объявлено, что Мулла Омар, который сочинил о себе миф как о бойце «Талибана», вот уже несколько лет как мертв. Это напоминает кастильскую легенду об Эль Сиде, чьи пустые доспехи отправляли в бой для запугивания врагов. Афганистан и советское отступление были главной темой, горячо обсуждаемой на семинарах на тему «Мир и глобальный миропорядок» в Университете имени Гумбольдта. Впрочем, я на них дремала.

 Что касается европейской гегемонии Меркель, в эпоху Гельмута Коля ее восхождение показалось бы притянутой за уши фантазией. Она шепелявила, носила старомодные юбки, ее прозвали Дояркой - за грубость и свежий цвет лица. Ясно, что она не собиралась делать ничего значительного. 


Источник: theguardian.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!