Присоединяйтесь к нашим группам

The Guardian: Что кроется за стремлением Пекина контролировать Южно-Китайское море? Часть вторая

The Guardian: Что кроется за стремлением Пекина контролировать Южно-Китайское море? Часть вторая
Активные попытки Китая установить контроль над обширными водными пространствами встревожили соседние страны, а также привели к эскалации напряженности в отношениях с США. Говард В. Френч прислал свой отчёт с острова Хайнань− самого центра экспансионистских амбиций Си Цзиньпина.
04 08 2015
08:46

Мы публикуем вторую часть статьи Говарда Френча, с первой частью которой вы можете ознакомиться тут.

Через два года Китай, может быть, отпразднует 10-летнее пребывание  Си Цзиньпина на посту президента и главы Коммунистической партии. Многие наблюдатели уже описывают его как самого мощного лидера страны, наравне с Мао Цзэдуном. Предыдущей великой личностью был Дэн Сяопин, которому приписывают окончание маоизма. Он открыл Китай для иностранных инвестиций и вывел страну на путь взрывного роста, который длится уже четвертое десятилетие. Но даже Дэну пришлось бороться с противниками в партийной иерархии, которые были гораздо более консервативны, чем он. Большинству лидеров эпохи пост-Мао пришлось потратить несколько лет на кропотливую консолидацию власти, прежде чем показывать свои амбиции. В меру своего честолюбия, Си, напротив, объявил  главные цели своего правления с первых дней пребывания на должности. Повесткой дня нового лидера было то, что он назвал "большой мечтой национального возрождения". Это можно интерпретировать как  подъем Китая на один уровень с  мировыми державами и занятие им своего почетного места, подобающего  Китаю.

В период между смертью Мао в 1976 году и появлением Си, Китай следовал поговорке, приписываемой Дэну, "скрывая возможности и выжидая время". Это означало, прежде всего, намеренно сохранять низкий рейтинг в мире, пока страна копила богатства и власть. Так называемая "мечта Китая" президента Си положила решающий конец выжиданиям и пряткам.

Во время своего первого года у власти, без предупреждения, Китай вдруг провозгласил так называемую ADIZ (Зона идентификации ПВО), которая охватывает обширный морской район, отделяющий Китай от Японии и включает в себя горячо оспариваемую группу крошечных островов, известных как Сенкакус  (на японском) или Дяоюйдао (на китайском).  Это при том, что острова были под бесспорным японским контролем с 1895 года.  После этого мероприятия Китай практически сразу провёл пару маневров, которые, казалось, были предназначены для демонстрации его силы южным соседям. В первые же дни правления Си первый авианосец Китая, Ляонин, который был приобретен несколько лет назад у Украины, а затем полностью отремонтирован, был отправлен с полной боевой группой других военных кораблей в круиз по наиболее спорным районам Южно-Китайского моря.

Первый китайский авианосец, Ляонин.

Однако, несмотря на то, что Си играет мышцами, не следует думать, что он хочет развязать полномасштабную войну. Китай имеет богатую и сложную традицию государственного управления, и умеет  вести дипломатию с большой тонкостью. Китайский лидер открыто заявил, что он хочет, чтобы территория Азии была в ведении Азии. И эта идея будет поддерживаться силами острова Хайнань. Чтобы понять всю серьёзность этого заявления, следует также заглянуть в прошлое.

Самое что ни на есть  центральное место в Китайской мечте занимает идея законного места Китая в мире. Китайцев упорно учат, что это место у них отобрал сначала европейский империализм, а с конца второй мировой войны американцы. До этого, в течение долгой истории страны, за исключением нескольких мелких неудач, китайцы занимали верховенствующее положение на просторах востока. Это означало не только превосходство, но уважение соседей, жаждущих снискать благосклонность и долю плодов  блестящей культуры Китая.

"В Восточной Азии, Китай был наиболее влиятельным государством, и многие из его соседних государств были его вассалами, и они платили дань и подносили ему дары", пишет Лю Мингфу, отставной полковник Народно-освободительной армии в "Китайской мечте"("The China Dream"). Это очень популярная последнее время книга, в которой описаны планы возвращения страны к былому превосходству. "Существовала  особая региональная система, через которую страны поддерживали дружеские отношения, а иногда оказывали взаимопомощь. Привлекательность и влияние политических, экономических и культурных преимуществ древнего Китая были таковы, что мелкие соседние государства, естественно, попали под влияние Китая, и многие из малых стран номинально прикрепленных к правящей династии Китая регулярно платили дань... Всеобщее распространение цивилизации Китая и разнообразие народов, посылающих своих эмиссаров в Китай,  были просто отражением привлекательности центральной нации.  Соседние страны восхищались китайской цивилизацией ".

Это правда, что многие территории платили Китаю дань. Это, как они могли судить, было небольшой ценой за получение доступа к торговле с богатейшей мировой экономикой. Но верно также и то, что Китай часто использовал силу, чтобы заполучить господство над другими, будь то корейцы или бирманцы, или Вьетнам, который Китай  оккупировал на протяжении1000 лет. Если  преподавать историю в таком избирательном виде, то  китайское превосходство может показаться естественным порядком вещей, который  никогда не имел насильственного характера. Гегемония, с точки зрения китайцев, может быть только результатом действий злонамеренных иностранцев.

Такого рода мысли проявляются во взаимодействии Пекина с Японией, единственным соперником  Китая в регионе. Быстрорастущий  Китай, по-видимому, более не в состоянии сохранять свой статус мирной страны. Скрытые мотивы можно обнаружить в недавнем распространении новых схем инфраструктуры, в которой все новые дороги приведут в "Рим" Востока, иначе известный как Пекин. Сюда относятся новые трансконтинентальные железнодорожные линии с высокоскоростным обслуживанием пассажиров и огромной грузовой мощностью, которые полностью превосходят устаревшую Транссибирскую железную дорогу России. Также ненавязчиво Китай проводит интеграцию Юго-Восточной Азии в китайскую железнодорожную сеть посредством строительства железных дорог во Вьетнаме, Камбодже, Таиланде и Лаосе. Новая инфраструктура также включает в себя сеть морских торговых портов и складов, которые охватывают Индийский океан, простираясь до восточной Африки, важной границы расширения интересов Китая. Так или иначе, Пекин  назвал это "новыми Шелковыми путями", подчёркивая центральное влияние и величие Китая.

Продвигаясь на всех фронтах, всего лишь за два года Китай создал с нуля новый крупный международный банк Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Этот банк будет работать под его руководством, конкурируя с такими западными учреждениями как Всемирный банк и Азиатский банк развития, для финансирования строительных проектов, которые неизбежно будут играть на руку промышленным силам Китая. США были застигнуты врасплох, и, возможно, чувствуя, что их собственная 70-летняя империя в Азии под угрозой, начали оказывать давления на банк.  В то же время 56 стран − в том числе многие старые союзники в Европе, не в последнюю очередь Британия − бросились присоединяться к новой организации.

Пока такие амбициозные проекты  продолжают воплощаться, разрыв в богатстве и власти между Китаем и его морскими соседями будет продолжать расти. Надежды Пекина на будущее, кажется, совпадают с тем, как Китай преподает историю своего имперского прошлого - в котором соседним государствам придётся прагматично смириться с господством Китая в регионе.

Тем не менее, для того, чтобы сохранить легитимность своих претензий на законный контроль почти всего Южно-Китайского моря, и, чтобы сохранить надежду на мирный исход в воплощении этих претензий, Китаю нужна респектабельная теория, чтобы оправдать его действия. И  пока идёт строительство островов в море, Пекин  задействовал специалистов, чтобы решить этот вопрос.

* * *

В бюрократических войнах, которые определяют, как Пекин распределит государственные ресурсы, многие игроки недавно обнаружили, что ссылаться на территориальные интересы Китая в Южно-Китайском море всё равно, что ломиться в открытую дверь. В настоящее время, задача защиты "священных прав" Китая на этот водоем - такой штамп используется в официальной пропаганде - стала чем-то вроде безумной схватки за финансирование.

Обеими руками из корыта государственного финансирования черпает военно-морской флот Народно-освободительной армии, служба, которая имеет один из наиболее быстро растущих бюджетов и всё расширяющийся  военный контингент. Далее в очереди к кормушке  идет береговая охрана Китая, бегемот, созданный в 2013 году в результате объединения пяти правоохранительных органов, которые имели пересекающиеся сферы влияния и регулярно занимались свирепыми внутренними разборками. Эксперты говорят, что интеграция еще далека от завершения, и что даже надзор над береговой охраной Китая разделяется между различными органами, каждый со своими конкурирующими интересами. Существует также Министерство общественной безопасности, и что-то называющееся Государственной Океанической Администрацией. И это только список национальных игроков.  За ними в хвосте очереди находятся бесчисленные провинциальные учреждения и большие частные компании, которые обещают содействовать правоохранительным органам, контролировать рыболовство, проводить разведку нефти и газа, а также способствовать развитию туризма.

Наверное, самым большим абсурдом всей этой морской эпопеи является Санша, на Парацельских островах, который в 2012 году получил статус уровня столицы префектуры Китая. Это административное обозначение, как правило, зарезервировано для городов с миллионами жителей (таких в Китае около 300). Санша, где проживает всего 1500 гражданских лиц, находится на крошечном клочке суши в море, который называется остров Вуди. Китай решил поднять статус поселения сразу после того, как Вьетнам принял закон, объявляющий право собственности на Парацельские острова, на которые также претендует Тайвань. Парацельские острова состоят из 130 коралловых островов и рифов размером менее трех квадратных миль площади поверхности. Китай контролировал всю группу островов с 1970 года, когда он впервые применил силу, чтобы выселить вьетнамских солдат с островов,  за полтора десятилетия до перестрелки с Вьетнамом в районе островов Спратли. С тех пор, в приступе показного патриотизма, правительство Хайнаня и несколько китайских корпораций расточали инвестиции на общественные работы и ​​обеспечение острова  удобствами всех видов, начиная с солнечных панелей и энергосистемы кончая  построенным государством опреснителем. Теперь затеваются планы по приёму круизных судов, так что китайские туристы смогут послушать  лекции о неотъемлемых правах их страны в регионе, прежде чем отправиться смотреть на другие скалистые выступы в регионе, которые Китай называет своей территорией.

Многие соседи Китая,  а также США, считают утверждение претензий к крошечным рифам и скалистым образованиям, расположенным в 1800 милях от побережья Хайнаня, а и иногда всего в десятке миль от берегов других азиатских государств,  наглым территориальным захватом. Это слегка напоминает европейское поведение  во времена имперской эпохи конца 19 века. Поиски информации, которая могла бы пролить свет на поведение Китая, привели меня однажды утром в Национальный институт исследований Южно-Китайского моря, в Хайкоу, серую и холодную административную столицу провинции Хайнань. Там я хотел увидеться его учредительным директором Ву Шикуном.

Из моего отеля в центре города меня подвезли двое молодых людей, которые работали в центре. В дождливый день они отвезли меня в фургоне на свое рабочее место, которое занимает большой зеленый участок, расположенный на окраине города. Там, меня встретила у входа приятная молодая женщина по имени Ян Ян, которая должна была служить мне в качестве хозяйки. Она провела меня в институт через гигантские деревянные двери и провела краткую экскурсию, объяснив, что д-р Ву занят, и присоединится к нам с минуты на минуту. Меня сразу же поразило, что все помещения были чрезвычайно просторными, как будто здесь регулярно собирались толпы экспертов, но при этом я  настойчиво обращал свое внимание на тот неизбежный факт, что в каждой следующей комнате не было ни души. Печальней всего выглядела, пожалуй, вместительная библиотека. Это было хорошо освещенное пространство  со множеством столов и, конечно,  полок, которые, как мне сказали, были полны томов на китайском и иностранных языках. Но при этом там был лишь один человек −  унылый молодой библиотекарь.


Источник: theguardian.com





Liderweb
Фредди Бонилья, секретарь безопасности Гражданской Авиации Колумбии, сообщил, что расследование аварии самолета, потерпевшего крушение у берегов Колумбии с восходящей бразильской футбольной командой "Шапекоэнсе" (Chapecoense), считает, что в момент крушения в воздушном судне закончилось топливо.
02:30 | 02.12.2016
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!