Присоединяйтесь к нашим группам

За что воюют боевики Исламского государства

За что воюют боевики Исламского государства
Фото: Боевик Исламского государства на берегу реки Евфрат в сирийском городе Эр-Ракка.

Боевики-джихадисты в Ираке и Сирии рассказывают о пророческих побуждениях и мотивах воинственного движения, которое поглотило восстание в Сирии и навсегда изменило Средний Восток.
20 09 2015
17:00

Мартин Чулов

На протяжении более чем столетия Дабик был забытой деревней на севере Сирии. Маленьким пятнышком на огромной плодородной равнине между границей с Турцией и иракской пустыней. Не очень похоже на то место, где когда-то может решаться судьба целых народов и стран. На  въезде в деревеньку стоит старый знак, сообщающий о том, что здесь живет 4 тысячи человек. Большинство из них уже покинули этот населенный пункт еще до 2013 года. Причиной этому стало постоянное отсутствие работы, а недавно добавилось еще и восстание. В первые три гола гражданской войны в Сирии прибытие в город незнакомой машины привлекало детей со всей округи. В другие дни улицы были пустые, если, конечно, не учитывать кур и бездомных котов, которые постоянно что-то искали. Здесь редко можно было увидеть движение.

Небольшая группа оставшихся в деревне мужчин работала над странными строительными проектами — наполовину законченная мечеть, скромный дом для одного из местных жителей, который только что вернулся из заработков в Ливане или забор для святыни, которая является единственной достопримечательностью городка — могила халифа Сулеймана ибн Абд аль Малик. Омейядский халиф был похоронен здесь в 717 году под небольшим курганом, который за много веков, похоже, вырос в небольшую гору. Война шла везде, но не здесь, по крайне мере так казалось.

До тех пор пока в начале 2014 года в город не прибыли джихадисты Исламского государства. Старожилы Дабика с самого начала войны опасались и боялись этого. Но прибывшие ждали этого дня намного дольше. Для чужаков и лидеров новой безжалостной военной силы война к тому времени перешла в новую фазу, которая превратила борьбу за власть в Сирии в нечто намного более важное и великое. Для них конфликт, который разрывал страну напополам, был не просто, как заявляла сирийская оппозиция, современным конфликтом жестокого государства и непокорного населения. Джихадисты видели себя основной силой в войне, которая, согласно их убеждениям, была  предопределена еще во времена возникновения Ислама.

В одном из самых ранних изречений Пророка Мухаммеда городок Дабик упоминается, как место рокового сражения между христианами и мусульманами, которое будет предвестником апокалипсиса. Согласно другому предсказанию, этот конфликт возникнет после периода перемирья между мусульманами и христианами.  В это время мусульмане, а именно пуританские сунниты будут сражаться против неизвестного врага, которого на севере Сирии сегодня называют «персами».

Посланник Аллаха сказал: «Судный день не наступит до тех пор, пока потомки Рума (потомки Рима - христиане) не войдут в Амак или Дабик. Навстречу им отправится армия из Медины, и это будут лучшие люди тех времен… Так начнется битва. Треть мусульманской армии убежит, и Аллах никогда не простит их. Еще одна треть мусульман погибнет, и они станут лучшими из павших мучеников. А треть мусульман станет победителями, которые никогда не будут наказаны. Именно они покорят Константинополь».

Сегодня, почти 1500 лет спустя, тысячи людей, которые беспрекословно верят этим предсказаниям, воспринимают подъем Исламского государства, как решающий поворотный момент в многовековой битве цивилизаций. Они считают «персами» не только Иран, но и алавитский режим, который контролирует Сирию, а также шиитов со всего региона, ставших на его защиту.

Джихадисты начали прибывать летом 2012 года, более чем через год после начала войны в Сирии. К тому времени правительственные силы Башара Асадам вели успешное наступление против повстанцев. На протяжении следующих шести месяцев ИГИЛ пополнялся сторонниками со всего мира, и постепенно навязывал свою волю оппозиции, которая не могла больше удерживать свои позиции на поле боя и не имела убедительного плана по созданию нового типа общества, которое позволит поднять Сирию из руин.

Один мужчина в городке Дабик рассказал мне о дне, когда джихадисты потерпели поражение в битве на севере. «В прошлом году рано утром они приехали колонной грузовиков. Они ничего не сказали. Они просто пошли в мечеть», — рассказал он в мае 2014 года. «Теперь все знают, где находится Дабик. Именно из-за нас они сейчас разрушают весь регион».

«Конечно же, мы знаем о пророчестве», — сказал мне другой местный житель Дабика в конце 2013 года. «Но мы надеемся, что это просто легенда. Надеюсь, что они скоро оставят нас в покое». Но надежде этого мужчину не судилось сбыться. За три месяца ИГИЛ создало тут командный пункт и переселило в городок сотни своих боевиков и их семьи.

Дабик, который в итоге стал недоступным для журналистов местом, сейчас является  одним из трех основных координационных центров ведение войны группировкой. Ракка в восточной Сирии является стратегическим командным центром ИГИЛ, а захват города Мосул в Ираке стал основным достижением группировки. Но Дабик — это место, которое позволяет боевикам поддерживать свою ярость религией. Как считают в ИГИЛ, упоминание городка в древних исламских учениях дает им неоспоримый мандат — навязать новый мировой порядок. И, похоже, что это работает. Для более чем 20 тысяч человек, которые прибыли сюда, чтобы присоединиться к так называемому Исламскому халифату, символизм Дабика является самой привлекательной визитной карточкой всего движения. Группировка даже назвала свой онлайн журнал в честь этого древнего города. Многие из новых жителей городка сыграли важную роль в легионах арабов и западных мусульман, которые помогли превратить ИГИЛ в могущественную идеологическую силу. «Они переехали в наши дома», — сказал боевик повстанческой оппозиционной организации «Исламский фронт», которая воюет против ИГИЛ. Как и другие местные жители Дабика, он боится расправы джихадистов, поэтому согласился назвать лишь свой позывной. «Они угрожали моему отцу, захватили мой дом, убили наших животных и украли нашу войну», — сказал он. «Наша борьба против них настолько же важна, как и борьба против режима».

До 2015 года весь Дабик уже был завешан черными прапорами ИГИЛ, которые развеваются над мечетью и над большинством гражданских сооружений. На многих домах также написано уже знаменитое исламское послание на черном фоне, которое стало символом группировки. Колоны боевиков приходят и уходят из города, население которого после прихода ИГИЛ увеличилось почти в два раза. Почти все местные жители уехали, отдав свои хозяйства на растерзание мародерам, которые носят изар и  избегают всех атрибутов современной жизни.

Многие из них носят на груди пулеметные ленты. Большинство не выпускает из рук оружие. Могила халифа Сулеймана ибн Абд аль Малик была уничтожена, как и все другие, которые, по мнению боевиков, не достаточно скромные. За исключением грузовиков, генераторов и современного оружия, город будто перенесся в VII век.

***

Это рассказ о том, почему мужчины со всего мира присоединяются к ИГИЛ, чтобы сражаться в жестокой и ужасной войне; о том, что притягивает их на поле боя в Ираке и Сирии; о том, что удерживает их здесь, в то время, когда миллионы беженцев убегают в Европу и другие страны мира.

Эта история рассказана пятью мужчинами, с которыми мне удалось пообщаться в последние 4 года пребывания в Сирии и Ираке. Их мотивация очень похожа, но в некоторых случаях разная и даже противоречивая. Все они были в некой мере вдохновлены пророчеством об эпохальном сражении в городе Дабик. Все они считают себя жертвами несправедливости, которым выпала честь исполнить святую божественную миссию. Каждый из них детально рассказал о причинах своего присоединения к движению, которое привело к расколу региона и бросило вызов нынешней форме государственного правления на Среднем Востоке, одинаковым образом угрожая автократиям, монархиям и псевдодемократиям.

Все эти люди верили, что, присоединяясь в борьбе за халифат, они выполняли свою высшую миссию.  Они также уверены в том, что действуют для восстановления ислама и его былого величия. Ими руководит чувство гордости за то, что именно их поколение было избрано для исправления ошибок прошлого. Такие настроения распространены среди многих людей, которых я здесь встретил: два старших командира ИГИЛ, которые попали в плен к иракской армии и ожидают смертной казни; боевик из Туниса, который уверен в том, что его призвание — покорно исполнять приказы своих командиров; и даже бывший участник сирийского восстания, который присоединился в джихадистам, когда осознал, что они побеждают в этой битве.

Но существует также множество других причин присоединение к террористической группировке, которые ни как не связаны с исламскими пророчествами или желанием участвовать в священной войне. Некоторые считают себя жертвами угнетений, другие — сынами обездоленных семей. Некоторые считают себя культурными воинами. Они утверждают, что вступление в ряды джихадистов было практичной необходимостью для возобновления халифата и реализации пророчества.

Лишь немногие из них остались нетронутыми жаждой возобновления исторической справедливости и недовольством действиями Запада. В конце 2014 года все они уже сражались под прапорами самой радикальной и опасной джихадистской группировки последнего столетия. А Дабик стал священным центром их борьбы.

***

В феврале 2013 года я находился за несколько километров от турецкой границы. Я стоял на дороге возле правительственного здания, которое повстанцы только что объявили своей базой, и рассматривал остатки сирийских танков, уничтоженных в бою несколькими днями ранее. Повстанцы предупредили меня о том, что в соседнем здании разместились иностранцы, которые пересекли границу, чтобы сражаться в Сирии. ИГИЛ тогда еще не было, но люди, которых я встретил в том доме, присоединятся к группировке, когда она будет создана (через несколько месяцев).

Уже в начале 2013 года иностранные боевики со всего мира уже прибывали в регион Джебель аль-Акрад в северо-восточной Сирии, 320 километров западнее от города Дабик. Они захватывали дома алавитских семей, которым приходилось убегать от боевиков. Джихадисты присоединились к подразделениям Свободной армии Сирии, которой несколькими неделями ранее удалось отбросить правительственные войска до города Латакия. Пока я смотрел на то, что осталось от танков, один из этих чужаков с автоматом Калашникова в руках угрожающим шагом спускался с небольшой горки возле дороги. Он попросил меня показать документы, которые потом отказывался возвращать. Я спросил о том, что заставило его бросить прошлую жизнь и приехать в Сирию. «Омар и Али — это свой вопрос?», — следовал его загадочный ответ. «Омар» — это традиционное суннитское имя. «Али» — имя, которое ассоциируется с шиитским исламом. Боевик по имени Абу Мухаммед сразу же доходчиво мне объяснил межрелигиозную природу своего решения. Вскоре я узнал, что он и другие джихадисты, которые жили в алавитских домах, сразу же избавлялись от всех религиозных знаков на стенах, зарисовывая их надписями о превосходстве суннитского ислама.

30-летний Абу Мухаммед, которой  имел четырех жен, 10 детей и американское образование, пытался арестовать меня по подозрению в шпионаже. «Существуют причины для того, чтобы сражаться», — сказал он на превосходном английском. «Все это должно было случиться».

После непростого разговора на дороге к нам подошли вооруженные члены группы повстанцев, к которой я приехал, и Абу Мухаммед решил, что будет неразумно брать меня в заложники. Вместо этого он пригласил меня на чай. Мы сидели на пластиковых стульях возле дома, который его группа использовала в качестве базы. Разговор пошел о его убеждении будто те, кто живет в западных странах, получают зарплату, платят налоги и принимают участие в общественной жизни не по правилам ислама, являются ненормальными, подобно тем, кто отказался от своей веры.

«Это будет война против могущественного соперника», — сказал он. «Но мусульмане одержат победу. Ты здесь с гуманитарной миссией, поэтому имеешь возможность уйти. Но не задерживайся здесь надолго». Я не задержался, но в следующие 18 месяцев еще пять раз ездил в северную Сирию. Мне удалось стать свидетелем невероятного подъема джихадистов в провинциях Идлиб и Алеппо. Они постоянно захватывали новые территории в обеих провинциях, особенно в сельской местности, каждый раз с все большей жестокостью навязывая свои правила. Сами же они игнорировали указы изданные повстанцами, которые боролись против армии Асада, и искренне желали, чтобы из того, что останется от Сирии выросло новое национальное государство. Джихадисты также считали Асада проблемой, но намного более важной целью для них было подчинить себе восстание. Насколько это было возможно, они постепенно превращали битву за судьбу Сирии из борьбы против тирании в  нигилистический хаос.

К тому времени другой молодой джихадист, Абу Исса, был освобожден из центральной тюрьмы Алеппо. Он стал частью Троянского коня, созданного в результате свирепости сирийского режима, желания организовать оппозицию в управляемую военную силу, а также освободить из тюрьмы таких заключенных, как сам Исса. Он был сирийцем с историческими связями с более ранними аналогами Исламского государства, а именно Аль-Каида в Ираке. Вместе с Абу Иссой были освобождены еще несколько десятков заключенных.  Это была амнистия, подаренная режимом Асада исламистам в честь примирения с теми, кто долгое время сражался против них.

Когда началось восстание против Асада, большинство из заключенных членов Аль-Каиды провели в печально известной сирийской тюрьме уже много лет. «Нас держали в самых ужасных темницах Сирии», — вспоминает Абы Исса, который был членом различных радикальных группировок до создания ИГИЛ, и сражался против армии США в 2004-2005 годах до переезда в Багдад в 2006 году. «Если бы тебя признали виновным в совершении таких же преступлений, то отправили бы в тюрьму для политических преступников в городе Сайедная. Там заключенным запрещено даже говорить с охраной. Это был сплошной ужас».

Но за несколько месяцев до освобождения Абу Исса вместе с большой группой джихадистов были переведены со своих одиночных камер-карцеров в основную тюрьму города Алеппо. Там их жизнь была намного более комфортной. «Это был настоящий отель для нас. Мы не могли поверить своему счастью. Там были сигареты, одеяла, все, что захочешь. Можно было даже привести девушек», — вспоминает Исса. Вскоре заключенные были удивлены еще одним необычным событием — в тюрьму привезли студентов, которых арестовали в Алеппо за участие в протестах против режима Асада.

«Они были просто детьми с плакатами, и их посадили в тюрьму вместе с джихадистами», — рассказывает Исса. «Один из них был коммунистом и всем рассказывал о своих политических взглядах. Там в тюрьме был мужчина с Аль-Каиды, обычно очень вежливый человек, но этот парень его очень разозлил. Он пообещал, что если увидит его снова, то обязательно прикончит». Вскоре Абу Исса поняли, что их перевели в эту тюрьму не просто так, а с важной миссией — внушить более радикальную идеологию студентам, которые в то время были локомотивом протеста в самом большом городе Сирии.

В день освобождения Абу Иссы и многих его друзей ливанское правительство, которое поддерживает Дамаск, также выпустило на воль более 70 джихадистов. Многие из них были осуждены за терроризм и приговорены к большим тюремным срокам. Это массовое освобождение очень озадачило западных чиновников в городе Бейрут, которые мониторили судьбу джихадистов в ливанских тюрьмах на протяжении более четырех лет. 

Некоторые из них участвовали в кровавом восстании в лагере палестинских беженцев Нахр-эль-Барид в июле 2007 года. В ходе тех событий были убиты более 190 ливанских солдат и уничтожена большая часть лагеря. В последующие пять лет сирийский режим часто обвиняли в том, что он специально спровоцировал развитие экстремистских движений, чтобы расколоть оппозицию и подтвердить свою же риторику о том, что правительство ведет борьбу с террористами.

 Именно это и стало основным обвинением оппозиции, которая заявила, что потеряла более 1500 человек, вытесняя боевиков ИГИЛ из Идлиба и Алерро в начале 2014 года. Тогда, как оппозиция воевала с джихадистами,  сирийский режим, который старался не вмешиваться в конфликт, получил возможность нарастить свою военную мощь в регионе. «Салафитские джихадисты и студенты оказались в одной тюрьме не просто так», — говорит Абу Исса, который сейчас живет в Турции. «Режим хотел радикализировать студентов. Если бы протест  остался просто уличной демонстрацией, им бы удалось свергнуть Ассада через несколько месяцев. В правительстве знали об этом и сделали ход на опережение».

Абу Исса рассказывает, что сначала джихадисты не задавались вопросом, почему их отпустили. Освобождение из системы, которая на десятки лет проглотила сотни террористов, не могло быть даровано просто так. «Сначала, никто не хотел это признавать. Но, в то же время, все знали, что происходит на самом деле. В тот день были освобождены также очень уважаемые и влиятельные террористы. Они сделали то, чего от них ожидали, — присоединились к борьбе против режима. Именно тогда война изменилась, это была уже далеко не борьба за гражданские права».

ИГ является террористической организацией, её деятельность запрещена на территории РФ.


Источник: theguardian.com





Daily Express
Британские ВВС на северо-востоке Шотландии были подняты по тревоге, чтобы перехватить два российских истребителя, сообщает Daily Express. Издание отмечает, что военной авиации Соединённого Королевства приходится регулярно реагировать на приближение ВКС Владимира Путина к воздушной «зоне интересов» Великобритании.
09:44 | 28.05.2017
close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!