Присоединяйтесь к нашим группам

Нынешняя внешняя политика США — прямой путь к самоизоляции

Нынешняя внешняя политика США — прямой путь к самоизоляции
Десятилетия изоляции стран, с которыми мы не хотим иметь дело, не принесли Соединенным Штатам желаемого результата. Настало время смотреть проблемам в лицо, а не прятать голову в песок.
24 09 2015
19:00

Гордон Адамс.

Сейчас самое время для действий США в Сирии. Нет, нет, не военных действий, которых так жаждут кандидаты в президенты от республиканцев, такие как Линдси Грем, например. Вторжение в Сирию станет контрпродуктивным и продемонстрирует всему миру, что Соединенные Штаты так и не извлекли никаких уроков из военной авантюры в Ираке. Более того, оно завершится поражением.

Вместо этого, для американской внешней политики сейчас самое время отказаться от так называемой «страусиной доктрины» — вытащить  голову из песка, прекратить надеяться, что вопросы и проблемы решатся сами, и признать, как изменилась система международных отношений.

Эта своего рода «страусиная доктрина» предполагает, что Соединенные Штаты являются мировым лидером и «стабилизатором», ответственным за поддержание международного порядка. Согласно ей, каждая страна мира хочет, чтобы Америка выполняла такую роль. Она также предполагает, что если США не согласны с какой-либо страной (или просто хотят проигнорировать проблему), они могут «подвергнуть ее остракизму» и «изолировать» эту проблему, будто от этого она каким-то образом испарятся, покинув мировую арену.

Политики и чиновники любят говорить, что Владимир Путин «изолировал» Россию и что западные державы со своей стороны усугубляют ситуацию санкциями, а также исключением из «Большой восьмерки» (сейчас «Большая семерка»). Сегодня администрация Обамы и кандидаты в президенты на выборах 2016 года рассуждают над возможностью позволить Путину поучаствовать, а России избежать этой «изоляции». Точно так же в течение пяти лет мы стремимся «изолировать» и президента Сирии Башара Асада в Дамаске.

Сейчас эта «страусиная доктрина» задействована как никогда. Соединенные Штаты постоянно изолировали страны, большие и маленькие  (посмотрите на пример Советского Союза, Китая, Вьетнама, Кубы, Северной Кореи и Ирана). Вы поняли, что я имею в виду. Мы верим в иллюзию, что если США объявляют какую-либо страну изолированной, то она де-факто становится изолированной. Но международные отношения не разворачиваются на площадке детского садика, где, отправив ребенка в угол, вы эффективно удалите его от контакта с остальными детьми.

Делая вид, что мы можем изолировать другую страну, мы в действительности изолируем только самих себя. Засовывая голову в песок, мы умышленно отказываемся от наших инструментов взаимодействия с другими влиятельными странами мира — Россией, Китаем и Ираном, например. Если я говорю «вас здесь нет», значит, вы уже не здесь. Значит, я могу сказать себе, что вас здесь нет. Разве не таким образом Америка решает свои проблемы? Наши глаза закрыты руками, уши заткнуты пальцами, на губах непонятный лепет, мы играем в притворяшки.

На самом же деле, ни одна из этих стран в действительности не изолируются нашим указом. Власть Кастро на Кубе только укрепилась, вместо того, чтобы ослабнуть. В то время как канадцы, европейцы, русские и народы Латинской Америки активно вели переговоры и деловые отношения с Кубой, как если бы это была любая другая страна, мы, между тем, с расстояния 90 миль делали вид, что Куба дрейфует в море отчаяния и небытия. Вьетнам точно так же построил прочную развивающуюся экономику и развил свою роль в регионе Юго-Восточной Азии, хотя мы отказались иметь дело с ним на протяжении многих лет.

Притесняемые нами нации, похоже, не страдают от изоляции. На протяжении многих лет Китай продолжал развивать свою экономику, расширяя региональное и глобальное влияние. Они построили острова на скалистых отмелях Южно-Китайского моря, не услышав ни единого слова протеста со стороны Вашингтона. Изолированный Иран, в свою очередь, продолжил играть ключевую роль в регионе, поддерживая шиитские организации на всем Ближнем Востоке. И Россия, и Путин продолжают играть важную военную и дипломатическую роль в Сирии, пока мы прыгаем вверх и вниз, пытаясь изолировать их.

Все дело в том, что другие страны пережили наш остракизм — даже такие, как Иран и Куба, чья экономика до сих пор страдает от санкций. Они по-прежнему интегрированы в остальной мир и продолжают играть свои дипломатические, военные и экономические роли. И мы завязываем себя в узлы, пытаясь выбраться из собственной «изоляции». Сколько времени понадобилось Соединенным Штатам на то, чтобы признать Китай  на дипломатическом уровне? А Вьетнам? А Кубу? Это бездействие существовало лишь потому, что президентам пришлось бы заплатить высокую политическую цену за обратные действия.

И вот как дела обстоят в Сирии: технически мы изолировали Асада. Мы сказали россиянам держаться подальше; однако они, как ни странно, проявили себя в качестве независимой силы, готовой принимать свои собственные решения о том, как и где они будут действовать. А мы все также возражали, как и в 2012 году, когда Россия предложила рассмотреть вопрос об уходе президента Сирии Башара Асада в отставку в рамках мирного соглашения.

Теперь США сталкиваются с реальным испытанием их международного лидерства. Страусы должны когда-то вынуть свои головы из песка. Мы дышим и едим вместе с остальным миром. Когда наша голова в песке, никто не прислушивается к нашему неразборчивому бормотанию.

Каковы были бы последствия привлечения России и Асада, вместо их изоляции? Вовлеченность в сирийские события ни в коем случае не означает «отправку войск США».

Вместо этого Америке стоит принять реальное участие в решении проблемы, признав, что мы не глобальный стабилизатор, а просто еще один важный игрок, который стремится закончить сирийскую гражданскую войну и переключить внимание всех и каждого на кризис Ближнего Востока. Поможет ли старомодная дипломатическая игра? Здесь есть два варианта: во-первых, признание того, что Асад все еще существует и может быть полезен в борьбе с еще большим злом — Исламским государством. А во-вторых, признание того, что путь к Асаду лежит, в частности, через Москву.

Так что, хотя мы, по всей видимости, изолировали Путина, он все же продолжает присутствовать и даже укрепляет свое влияние. Мы должны сотрудничать с ним и Асадом не только для прекращения военных конфликтов в стране (то, что сейчас и происходит), но, что более важно, чтобы положить конец гражданской войне в стране и сосредоточиться на Исламском государстве. Путин может нам не нравиться, но Россия является ключевым игроком в Сирии и должна быть удостоена участия, полагают в издании New York Times.

«Страусиная доктрина» применима и в отношении миграционного кризиса, который стал результатом этой гражданской войны. Мы выделяем 4 миллиарда долларов на помощь беженцам, но относимся к проблеме как к европейской. В данном случае вынуть голову из песка будет вопросом «невоенного» лидерства.

Одних денег не достаточно Вашингтону для того, чтобы показать его приверженность и лидерство в ситуации с беженцами. США должны встречать сирийских беженцев с распростертыми объятиями, так как они — результат нашей «страусиной» дипломатии. Даже приезд 100 тысяч сирийских беженцев будет каплей в море населения Соединенных Штатов. Да, это будет стоить денег, но Конгресс (какой бы партии не принадлежало большинство) всегда был щедр, когда дело доходило до гуманитарной помощи.

В Конгрессе наблюдается смещение к такой модели лидерского мышления. В мае прошлого года демократы-сенаторы Дик Дурбин и Эми Клобучар возглавили группу из 14 депутатов, призывающую к расширению программы приема сирийских беженцев. 17 сентября двухпартийная группа бывших чиновников национальной безопасности призвала принять 100 тысяч таких беженцев.

При этом госсекретарь Джон Керри 20 сентября заявил, что глобальная квота Соединенных Штатов для беженцев возрастет до 100 тыс. в 2017 году — слишком мало и слишком поздно. Слишком мало, потому что эта цифра является совокупным числом для всех беженцев, а не только сирийцев. И слишком поздно потому, что 4 миллиона сирийских беженцев уже сегодня не могут больше ждать переезда, не говоря о сроке в 16 месяцев.

Да, это очень рискованно. Я полагаю, что риски довольно серьезные, поскольку в Соединенные Штаты могут попасть сирийцы, которые, мягко говоря, не слишком хорошо относятся к нам. Но когда дело доходит до отказов и  отсрочек, в мире нет системы проверки беженцев равной нашей. Когда речь идет о проверке беженцев, страусиное поведение проявляется ярче, чем когда-либо. 

Риски участия США в урегулировании дипломатических и гуманитарных проблем значительно перевешиваются преимуществами. Но в этом и заключается политика: взвешивание всех вероятных рисков и возможной выгоды. Использование дипломатии (а не вторжения), чтобы поспособствовать завершению этой ужасной гражданской войны будет актом мужества и лидерства. Не потому, что все участники «хорошие», а потому, что они существуют и не могут быть изолированы. Открытие наших дверей для сирийских беженцев станет примером для европейцев. Это будет самым правильным проявлением наших лидерских качеств.


Источник: foreignpolicy.com





close Не показывать больше
Теперь читать новости на мобильном телефоне стало ещё удобнее
Скачай новое приложение obzor.press и всегда будь в курсе последних событий!