Присоединяйтесь к нашим группам

Дмитрий Потапенко: 2015 год был плохой, а 2017 и 2018 года будут существенно хуже

Дмитрий Потапенко: 2015 год был плохой, а 2017 и 2018 года будут существенно хуже
Дмитрий Потапенко — управляющий партнёр Management Development Group, бывший управляющий сетью «Пятёрочка» в ЦФО, а в настоящее время — владелец 12 розничных и 8 ресторанных сетей, а также бизнеса в ряде стран Евросоюза, чье недавнее выступление на Московском экономическом форуме произвело настоящий фурор, прокомментировал нашему изданию итоги уходящего года и поделился своими мыслями относительно настоящего и будущего страны.
29 12 2015
17:30

А.О.: Дмитрий, как вы оцениваете экономические итоги уходящего года для нашей страны, можно ли их назвать плохими?

Д.П.: Сказать плохо или хорошо - это не совсем правильно. Когда мы говорим об экономических достижениях любой, в том числе и нашей страны на протяжении определенного периода времени нужно говорить о цифрах. И цифры, имеющие отношение к российской экономике, едва ли кого-то могут обрадовать. Я напомню, что те данные, которые приводит тот же Росстат, говорят нам о падении товарооборота в розничной торговле за последний квартал на 13%. Что же касается  уровня падения реальных доходов населения, то мы наблюдаем падение, которого не наблюдалось с 98-99 года. Все это говорит само за себя. Но самая основная проблема заключается не в том, что прошедший 2015 год был плохой, а в том, что 2017 и 2018 года будут существенно хуже. При этом, как это ни парадоксально, 2016 год будет относительно спокойным, несмотря на то, что весь будущий год мы продолжим сползать все ближе к краю пропасти. Но если в 2015 году это сползание было хорошо ощутимо, в наступающем 2016 году оно не остановится, но его интенсивность не будет нарастать и будет идти равномерно.

А.О.: То есть вы согласны с Германом Грефом, который выступил с прогнозом о том, что наступающий год будет непростым, но ничего критического не произойдёт?

Д.П.: Этот (и мой) прогноз базируется на том, что в стране все ещё есть деньги. Можно заключить исходя из этого, что для страны ничего критического пока ещё нет. Как я подчеркнул выше - резервов хватит на 2016 год точно. Возможно даже, до середины 2017 года. Это уже зависит от цен на нефть и ряда других факторов

Тот факт, что экономика государства наступающий год точно переживет, не означает того же для всех его граждан. Так как проблема заключается в том, что критический порог для каждого домохозяйства будет свой. Это означает, что в 2016 году будут проедаться накопления у тех, у кого они еще есть. А для тех, у кого они закончились в 2015 году, 2016 год станет тяжелым. Мы столкнемся с волной банкротств, ростом безработицы, причём существенным - на 5-10%. Люди потеряют работу, физически потеряют деньги, которые они накопили.

А.О.: Вы упомянули данные Росстата, они соотносятся с реальной картиной или они  немного лакируют действительность?

Д.П.: Они сильно лакируют действительность. Реальное падение, а это именно то, что мы наблюдаем сегодня в ряде наших управляемых компаний - оно существенно больше, чем говорят нам данные Росстата. Поэтому мы оцениваем его не в денежном, а в товарном выражении. Мы повсеместно сегодня видим, что в деньгах мы растем, а в товаре мы падаем. Кроме того, есть регионы, где роста нет даже в денежном эквиваленте, а есть падение, которое достигает 6-8% и это в розничном продуктовом ритейле!

А.О.: Bloomberg опубликовал прогноз на 2016 году, касающийся цен на нефть. По мнению экспертов издания - цена в наступающем году может упасть до 15$ за баррель. Что будет с российской экономикой, если этот прогноз реализуется?

Д.П.: Я не думаю, что этот прогноз реален. Надо понимать, что саудитов по большому счету устраивает цена в 36 долларов за бочку. Себестоимость производства у них, если я не ошибаюсь, колеблется в районе 16 долларов. Но фатально для нас это даже не падение цен на нефть или газ. Фатально для нас то, что структурно в экономике за последние 25 лет ничего в лучшую сторону не поменялось. Причем, если раньше мы действительно сидели на нефтегазовой игле, то сейчас мы уже сидим на нефтегазовом колу. И в этом заключается принципиальная разница. С иглы хоть есть какой-то шанс спрыгнуть. А вот с кола, если проводить такую аналогию, пока ещё никому не удавалось слезть. Поэтому проблема не столько в цене на баррель или в курсе доллара, а в том, что сложились, мягко говоря, нездоровые отношения власти, а также бизнеса, который я бы назвал околовластным, со всем остальным бизнесом. Отношение, которое я бы охарактеризовал как отношение баронов к вассалам. Для них нас слишком много, а доходов, которых они могут нам с барского плеча сбросить – слишком мало, и становится все меньше.

А.О.: Говоря о властном бизнесе, вы имеете ввиду те коррупционные схемы о которых нам рассказывают публикации Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального. Например, нашумевший  фильм «Чайка»?

Д.П.: То, что Алексей Навальный рассказывает в своем фильме это только малая часть. При этом надо сказать, что власть отреагировала на этот фильм довольно рационально, потому что в целом они могли бы быть гораздо более циничны. С помощью своих средств массовой информации, они могли бы открыто сказать – эка невидаль, мы знаем существенно больше. Ну и что вы сможете нам сделать? И что бы мы сделали, действительно? На площадь бы вышли? В Москву прислали бы калининградский ОМОН, в Калининград московский ОМОН. А будете бухтеть мы вас всех уволим, ведь вы и так все работаете на нас.

А.О.: Исходя из того, что вы говорили о развитии кризиса, в каком году вероятнее всего ждать наступление коллапса в 17 году, в 18 году?

Д.П.: Скорее всего, в 17 году. Однако ,как говорится, возможны варианты. Вся проблема российского государства и российской экономики в системности этого кризиса

Существующая система имеет большое количество внутренних напряжений. Ее можно сравнить с несущей металлической конструкцией, в которой накапливается усталость металла - сломаться она может в любую секунду. Это все понимают, но никто не знает точно, когда это произойдет.

И избежать краха не удастся. Одна из основных проблем заключается во внутренних противоречиях между элитами, которые в условиях текущей политической формации решить не удастся ни при каких условиях.

А.О.: Ну, может быть, все-таки есть способы, которые помогут оздоровить ситуацию в стране?

Д.П.: Нет, конечно же. Для оздоровления нашей плачевной экономической ситуации необходимо проводить жесточайшую санацию элит, нужно проводить открытые судебные разбирательства, изымать незаконно нажитые коррупционные активы и имущество. Это единственный шанс. Причём под элитами я имею в виду не тех, кто стоит на самом низу пищевой цепочки, не рядовых предпринимателей, а тех, кто ходит высшие сборища.

Эту же болезненную операцию нужно провести и с правоохранительной системой. Но ничего этого не произойдет. Поэтому я и говорю, что все ярые революционеры сидят за стенами Кремля. Надеюсь, вы понимаете, что я это говорю не потому, что в Администрации президента меня сидят и слушают. Но получается так, как только я что-то говорю, то через 3 дня снимают начальника путинской охраны, либо происходят какие-то изменения на каком-то более высоком уровне.

А.О.: Что вы можете сказать о встрече, Путина с представителями крупного бизнеса в четверг?

Д.П.: Ничего не могу сказать. Меня там не было. Да и что я бы там делал? На подобных встречах присутствуют персонажи из разряда «мальчик подойди сюда, ручку возьми, здесь распишись, не забудь вернуть ручку». Туда приглашаются представители только того круга лиц, которые заведуют кошельками. Я их судьбе не завидую. Такое выращивание кабанчиков происходит.

А.О.: Вы хотите сказать, что все эти пресловутые Ротенберги — это кабанчики?

Д.П.: Конечно. В какой момент им скажут: “Подойди сюда и распишись, не забудь ручку вернуть”, - никто из нас (и из них) не знает. Если будут слишком широко рот открывать, то семья до четвёртого колена исчезнет в небытие.

А.О.: Ну, хоть что-то в стране делается для оздоровления бизнес климата?

Д.П.: Ничего не делается, разумеется. Если посмотреть с одной стороны, то в послании президента он говорит, что возбуждено 200 уголовных дел и всего 15% доходит до реального производства. А на встрече с крупными кошельками он говорит о том, что на внешние санкции мы будем отвечать расширением свободы предпринимательства. Как то нескладно получается - одна из фраз явно лишняя.

А.О.: На прошлой неделе Вашингтон вновь расширил список юридических и физических лиц, на которых распространяются санкции, введенные в связи с конфликтом на Украине. Это окажет какое-то значительное воздействие на экономическую ситуацию в России?

Д.П.: Санкции, конечно, оказывают свое влияние. Ситуация будет медленно ухудшаться. Но ничего особо нового в этих санкциях нет. Это скорее демонстративное действие, достаточно фрагментарное. Я бы назвал их постепенной, медленной удавкой. Большая удавка, конечно же, мы сами, в гораздо большей степени, чем все внешние санкции и падение цен на сырье вместе взятые.

Что же касается позиции Запада, то там всем пофигу, что происходит на территории России. А санкции, это демонстрация наличия некой последовательной политики. Так они показывают, что все видят и за всем следят.

На самом деле - если бы хотели задушить страну санкциями, то они принимали бы совсем другие меры и против совсем других лиц.

А.О.: Что нужно чтобы российская экономика встала на путь выздоровления; возможно ли это без резких политических изменений, или смена состава наверху всё же потребуется?

Д.П.: Выздоровление невозможно без политических изменений, которые потянут за собой экономическое выздоровление. Надо понимать, что политика перепачкана в экономике. Это основная проблематика, которая есть на сегодняшний день. А для изменений в экономике к власти должны прийти люди способные стать предателями своего класса. Как в Южной Корее, например.

А.О.: Что вы имеете в виду, когда говорите о предателях своего класса?

Д.П.: То, о чем я уже говорил в начале нашего интервью: пересажать свой ближний круг. Вы ведь в курсе, наверное, что господин Ротенберг получил без всякого конкурса подряд на 200 миллиардов рублей на газопровод «Сила Сибири», это не считая «несущественных мелочей» вроде подрядов на строительство Керченского моста. Между тем вы понимаете, что у компаний Ротенберга кроме 10000 рублей уставного капитала и печати, нет никакого имущественного комплекса, соответствующего масштабу этих проектов. Почему этот проект отдали Аркадию Ротенбергу, а не вам или не мне? Ведь печати мы можем нарисовать не хуже!

А.О.: Получается, нам нужно новое правительство для реформ?

Д.П.: Увы и ах. Но изменения нужны, в первую очередь, экономической парадигмы. Но это не произойдёт, конечно. Сейчас нам нужен президент, а не царь.

А.О.: Вы говорите, что этого не произойдёт. А что произойдёт?

Д.П.: Царь это вечно. Царь будет готовить следующего преемника.

А.О.: А что делать людям, которые с этим не согласны, что делать представителям бизнеса, которые не имеют возможности получать «блатные» контракты?

Д.П.: А при царе, что они делали? Выживали. Вот только и остаётся выживать. Царь-батюшка не запретит торговать пирожками, но в элиту вы тоже никогда не войдёте.

А.О.: Вы хотите сказать, что никаких положительных изменений не будет, стагнация России будет продолжаться вечно?

Д.П.: При царизме шансов к изменениям нет. Мы сами себя вернули в царизм. Есть, конечно, некоторый шанс на революцию, которая приведёт к каким-то переменам. К сожалению, после революции должно поменяться несколько правительств, и только третье правительство может повести страну к какому-то развитию. Кроме того, я всегда говорил, что революция это всегда бандитизм, но не всякий бандитизм революция. А это значит, что если допустить гипотетическую революцию в 2020 году, и мы отпустим каждому последующему правительству по 7 лет, то я до этих улучшений точно не доживу. Надо ли оно мне?

А.О.: Вот взять, к примеру, переход от коммунизма к социализму стран Восточной Европы, той же Польши. Там хватило всего одного постреволюционного правительства: после шоковых реформ Валенсы и Бальцеровича, экономика этой страны стабильно развивается. А у нас, если считать с начала 90-х  не три правительства сменилось, а гораздо больше. Почему так получается?

Д.П.: Польша всегда была буржуазна, кроме того, надо понимать, что принципиальная разница заключается в том, что коммунизм в Польше был всего 45 лет и за это время там не успели выжечь и вытоптать все ростки свободной инициативы. У многих еще осталась память о другой жизни, о том, как иметь свое дело в руках.  А у нас таких людей за 100 лет, разумеется, остаться не могло. И сегодня основную часть населения России составляет социальный слой деклассированных людей, которые всегда работали на государство, которые не просто не представляют себе жизни в других условиях. Поэтому наивно рассчитывать на быстрые изменения к лучшему.

От Редакции:  Наше издание придерживается принципа нейтральности и старается донести до читателей разные точки зрения, зачастую кардинально противоречащие друг-другу. Соответственно напоминаем, что мнения героев наших интервью могут частично или полностью не совпадать с мнением и позицией Редакции.







Frankfurter Rundschau

Помимо политических проблем в стране местные СМИ уделяют внимание предотвращению теракта в столице и ситуации в Сирии.

16:04 | 22.11.2017