Присоединяйтесь к нашим группам

Может ли Китай стать надежным партнером в борьбе с терроризмом?

Может ли Китай стать надежным партнером в борьбе с терроризмом?
Угроза терроризма нависла над городами Китая, но мотивы Пекина в отношении методов борьбы с ней все также неясны.
26 11 2015
08:14

Эндрю Смолл, Вей Чжу, Эрик Хандмен.

После произошедших 13 ноября терактов в Париже, приведших к гибели, по крайней мере, 130 человек, Пекин намерен обратить внимание на свою роль в деле борьбы с терроризмом. «Китай также является жертвой терроризма, - заметил министр иностранных дел Китая Ван И 15 ноября на саммите «Большой двадцатки» в Турции, добавив, что «борьба с «Восточнотуркестанским исламским движением» (некоей вооруженной группировкой, ставящей целью отделение от Китая северо-западного округа Синьцзянь) «является важной частью международной борьбы с терроризмом».  Возрастающее присутствие Китая на Ближнем Востоке также сделало конфликт ближе к нему: 18 ноября террористическая группировка «Исламское государство» опубликовало новости, в которых говорилось о казни китайского заложника. Однако ограничения, наложенные правительством Китая на вероисповедание и общественные движения в Синьцзине, а также имеющиеся факты, подтверждающие государственные репрессии против мирных жителей в этом районе, вызывают серьезные сомнения  в отношении соблюдения прав человека, в то время как жесткая цензура делает невозможным проверить справедливость заявлений Китая о связи местных группировок с международными террористическими организациями. Ниже приводятся мнения некоторых экспертов в отношении роли Китая в глобальной войне против терроризма, а также утверждений Китая о том, что Запад применяет политику «двойных стандартов» в отношении к терроризму.

Эндрю Смолл, научный сотрудник немецкого отделения Американского Фонда Маршалла:

Безусловно, существуют причины, по которым можно сомневаться в надежности Китая как партнера по борьбе с терроризмом. Его нежелание четко разграничить понятия «террорист», «политический активист» и «ущемленный в правах гражданин» делает некоторые формы сотрудничества (например, взаимное ознакомление с подробными разведывательными данными) весьма проблематичными. Репрессивная политика Пекина в Синьцзяне лишь ухудшает ситуацию, потенциально способствуя  развитию террористической угрозы. Пекин также использует свое положение в Совете Безопасности ООН для защиты членов сомнительных террористических организаций (таких как  «Lashkar-e-Taiba») в случае, если считает это политически оправданным.

По многим из этих направлений, в особенности относительно мирного урегулирования в Афганистане, Пекин тесно взаимодействует с США в качестве партнера.

Тем не менее, бесспорным является утверждение о том, что Китай все чаще  становится мишенью масштабных террористических актов как внутри страны, так и из-за рубежа. Это не только диверсии против государственных институтов Китая, но и зверства против обычных китайских граждан (как в случае с терактом в Куньмине в 2014 году). Некоторые из происшествий носят характерный признак джихадистких методов, тем самым подтверждая присутствие внешнего влияния (если не прямой поддержки). Несмотря на то, что их количество незначительно и их возможности функционирования на территории Китая крайне ограничены, в стране действуют активные вооруженные группировки, такие как Туркестанская Исламская партия, осуществляющая свою деятельность на территории Афганистана, Пакистана и теперь Сирии. И после длительного периода, на протяжении которого «Аль Каида» и ее подразделения по каким-то тактическим соображениям считали излишним делать Китай мишенью для своих атак, Исламское государство, напротив, совершенно ясно дает понять, что оно считает Китай своим врагом.

Ситуация для Пекина складывается совсем иначе, чем десять лет назад. Она требует от Китая более серьезных усилий по стабилизации положения в Афганистане, который может стать убежищем для уйгурских боевиков. Пекин в настоящее время является одним из главных посредников при проведении политических переговоров между «Талибаном» и афганским правительством. Многие из его экономических инициатив в регионе базируются как на соображениях национальной безопасности, так и на коммерческих интересах. Китай полагает, что условия, в которых процветает «партизанщина» многих вооруженных группировок, должны быть изменены через трансформацию экономической ситуации в странах региона, включая Пакистан.

По многим из этих направлений, в особенности относительно мирного урегулирования в Афганистане, Пекин тесно взаимодействует с США в качестве партнера.

Сирия представляет собой особый случай: антипатия Китая к Исламскому государству смешивается с нелюбовью Китая к насильственной смене власти, с поддержкой позиции России и с осторожностью в отношении религиозной сектантской подоплеки конфликта. Китай уже продемонстрировал неявную поддержку мерам, предпринимаемым против Исламского государства, включая воздушные бомбардировки, и если все кусочки политической мозаики встанут на место в правильном порядке, то можно говорить о более активной роли Китая в этой борьбе.

Рассматриваемая сквозь призму проблем с Синьцзянем и внутренней контртеррористической практикой Китая, роль Китая в качестве надежного партнера вызывает оправданный скепсис. Существуют форматы прямого антитеррористического сотрудничества с Китаем, которые будут ограничены в нужной и правильной форме. Но рассматривая в более широкой перспективе вопрос стабилизации всего региона от Синьцзяня до Ближнего Востока, экономическая и политическая роль Китая будет иметь значительный вес, и аспекты подобного сотрудничества уже обсуждаются.

ВейЧжу, помощникпопрограммамрелигииСоветасоциологическихисследованийвНью-Йорке:

В промежутке между выражением соболезнований и проявлением солидарности с Францией после терактов 13 ноября китайские руководители успели сделать несколько целенаправленных высказываний в адрес Запада. Председатель КНР Си Цзиньпин резко высказался о «двойных стандартах», применяемых к региональному терроризму, по сравнению с теми, который действуют при терактах на Западе, и отметил жизненно важную необходимость в международном сотрудничестве, связав теракты в Париже с событиями в Синьцзине. Хотя обычно китайское правительство скупо освещает вопросы внутренней жизни страны, на этот раз оно выдвинула основательные аргументы для того, чтобы связать волнения в Синьцизне с войной Запада против терроризма и экстремизма.

Но китайскому правительству приходится платить определенную цену за скрытность своих операций: Запад относится скептически и даже с недоверием к теме терроризма в Китае

Несомненно, есть  недовольные уйгуры, которые присоединяются к себе подобным в «Аль Каиде» и Исламском государстве: в недавнем видео от Исламского государства, например, выступают его китайские и уйгурские члены, обращающиеся с оскорблениями к китайским «неверным». Однако в то время как обширность подобных связей находится под вопросом, правительство применяет подход «железной руки» для подавления в зародыше любой потенциальной подрывной деятельности в Синьцзине, особенно принимая во внимание ситуацию в соседнем нестабильном Афганистане. С учетом терактов, произошедших в Париже, и гибели китайского гражданина Фан Ксингуи от рук боевиков Исламского государства, такая политика может лишь со временем ужесточаться.

Но китайскому правительству приходится платить определенную цену за скрытность своих операций: Запад относится скептически и даже с недоверием к теме терроризма в Китае, обвиняя правительство страны в сознательном завышении уровня угрозы и преувеличении рисков. Парижские теракты напомнили многим китайцам о том, что в то время как Китай выражает свою солидарность с Францией и требует наказать виновных, Запад повел себя более чем сдержанно при выражении своей солидарности с пострадавшими от теракта в Куньмине в 2014 году.  Страх и ужас от произошедшего являлись реальными, также как и гнев и возмущение, с которыми многие китайцы отнеслись к реакции Запада на действия уйгурских террористов, негодуя против ее недостаточной серьезности и отсутствия обеспокоенности.

Китайское правительство уже давно пыталось связать события в Синьцзине с международной масштабной борьбой с терроризмом, и его последние заявление на этот раз прозвучало гораздо громче, резко упрекая тех, кто отказывается признать Синьцзинь одной из «горячих точек» в этой войне. В то время как все больше стран по всему миру объединяют усилия в противостоянии исламскому экстремизму и терроризму, китайское руководство стремится донести до сознания международного сообщества факт существования внутренней террористической угрозы в стране, а также важность и серьезность своей политики как посредством официальных заявлений, так и через каналы государственных средств массовой информации.

Китай определенно находится на той же странице в летописи борьбы с исламским терроризмом, что и Запад. Но, уже начав вынужденное сотрудничество с Россией в Сирии, станут ли западные страны рассматривать Китай в качестве очередного партнера, если это будет означать очередной компромисс (например, официальное признание существования угрозы терроризма в Синьцзине)? Заставит ли угроза, исходящая от таких группировок как Исламское государство, все пять постоянных членов Совета Безопасности ООН объединить усилия и выступить единым фронтом, чтобы дать по-настоящему глобальный отпор терроризму? Китай заявил о своих целях и интересах вполне определенно, и рабочие отношения между Китаем и Западом в войне с терроризмом станет чрезвычайно важным шагом вперед.

Эрик Хандман, аспирант кафедры политологии Чикагского Университета:

Вопрос о том, может ли Китай стать надежным партнером США, является ключевым: вера в надежность Китая не только повлияет на эффективность усилий по сотрудничеству с США в борьбе с терроризмом, она также повлияет на все другие сферы взаимных интересов обеих стран, такие как изменения климата, территориальные споры и торговые отношения. Однако надежность Китая выражается не столько в его действиях, сколько, по большей части, в восприятии этих действий со стороны США. В случае борьбы с терроризмом это восприятие зависит от того,  (1) насколько обе страны придут к соглашению относительно определения терроризма, и (2) насколько США готовы поверить в искренность побуждений Китая. С учетом все более возрастающих опасений в отношении усиления Китая, перспективы того, что США воспримут Китай в качестве надежного партнера в деле борьбы с терроризмом, крайне незначительны.

Несогласие в определении природы терроризма делает сотрудничество между Китаем и США ненадежным

Смолл хорошо описывает первую причину, по которой США вряд ли воспримут Китай как надежного партнера, когда указывает на то, как нежелание Китая сделать  четкое разграничение между терроризмом и другими формами сопротивления делает невозможным сотрудничество двух стран: Соединенные Штаты сомневаются в том, что это не поможет Китаю преследовать цели, которые, с точки зрения США, могут официально не считаться «террористами». Определение терроризма основывается на фундаментальной политической оценке законности. Все соглашаются с тем, что террористы – это плохо, но подход к тому, как их идентифицировать и обезвредить, у каждого субъективный.

Несогласие в определении природы терроризма делает сотрудничество между Китаем и США ненадежным по двумя причинам: потому что становится сложнее определить, какими способами бороться с терроризмом, а также потому, что методы, по которым обе стороны не могут прийти к соглашению, напрямую связывают политику борьбы с терроризмом с другими важными аспектами в отношениях США и Китая.

Другими словами, из-за того, что партнерство с Китаем в борьбе с терроризмом подразумевает рассмотрение других важных аспектов в отношениях с США (в частности, права человека, военная модернизация Китая и возрастающая агрессивность Китая), вопрос о том, насколько США будут доверять Китаю в общем и целом, имеет самое непосредственное отношение к вопросу, сможет ли Китай стать надежным партнером США в антитеррористической борьбе. Одним из призм, через которую может рассматриваться подобное доверие – это дилемма  безопасности, концепция из теории международных отношений, которая показывает, каким образом оборонительные и осуществляемые в целях государственной безопасности действия Китая (включая антитеррористические операции) могут расцениваться США как угроза их собственной безопасности. Последние исследования по дилемме безопасности в Восточной Азии показывают, что США все больше сомневаются в том, что намерения Китая так уж благородны.

Подобный вид неуверенности в намерениях только способствует росту сомнений США в том, что сотрудничество с Китаем в деле борьбы с терроризмом окажется эффективным, он также вызывает опасения в том, что подобное сотрудничество позволит Китаю преследовать мнимые цели на других территориях. Например, испытывая сомнения относительно намерений Китая, сотрудничество с внутренними структурами безопасности Китая может рассматриваться как содействие укреплению государственной власти, что, в свою очередь, может угрожать интересам США. Если бы США могли удостовериться в том, что Китай не ищет поводов для конфронтации, подобная степень недоверия могла бы снизиться, и Китай воспринимался бы как гораздо более надежный партнер в борьбе с терроризмом. Китай же, по всей видимости, не испытывает особого желания продемонстрировать то, что опасения США напрасны, но даже если бы он предпринял подобные шаги, трудно представить, какой бы была ответная реакция США. В связи с тем, что негативное восприятие Китая продолжает преобладать, а расхождения в суждениях о методах борьбы с терроризмом сохраняются, вряд ли стоит считать, что в ближайшее время США решат  рассматривать Китай в качестве своего надежного партнера по данному направлению.

ИГ является террористическим государством, её деятельность запрещена на территории РФ.


Источник: foreignpolicy.com





ABC

Уже в течение нескольких лет наблюдается рост импорта в Россию испанского вина, пишет ABC. Как поясняется в статье, высокий интерес к продукции из Испании обусловлен хорошим соотношением цена-качество, что делает испанское вино очень привлекательным для россиян со средней покупательной способностью.

11:19 | 17.02.2019