Присоединяйтесь к нашим группам

Турция: опасные танцы с радикальными «волками»

Турция: опасные танцы с радикальными «волками»
Теракты в Стамбуле наглядно демонстрируют, насколько опасны заигрывания Эрдогана с исламизмом
В. Роберт Пирсон, бывший посол США в Турции с 2000 по 2003 годы, и Грегори Кист, выпускник Лондонской школы экономики и политологии
15 01 2016
15:11

Заигрывания турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана с радикальными исламистами в Сирии и его отход с позиций либерального демократического реформатора в сторону популистской нелиберальной авторитарности приводят в замешательство американцев, пытающихся наладить конструктивное сотрудничество с Турцией, номинально являющейся союзницей США и членом НАТО. Следует принимать во внимание тот факт, что Эрдоган вполне сознательно проводил эту рискованную политику, которая в очередной раз обернулась против него. Террорист-смертник, взорвавший себя в туристическом «сердце» Стамбула во вторник, предположительно родом из Сирии, что является очередным неприятным свидетельством провальной авантюрной политики в Сирии, в ходе которой турецкие власти, по всей видимости, закрывают глаза на исламистскую активность у своих южных границ.

С тех пор как он стал президентом в 2014 году, Эрдоган отошел от традиционного турецкого прагматизма, сделав выбор в пользу исламистской идеологии, что повлекло за собой проведение политики «открытых дверей» в отношении соседней Сирии; необдуманная политика, проводимая в отношении вооруженных групп, сражавшихся против режима Башара Асада, в свою очередь привела к появлению радикальных джихадистов (подобно боевикам ИГИЛ) на самом пороге Турции – тех самых джихадистов, которые предположительно виновны в гибели десятков туристов в Стамбуле.

Таким образом, поддержка Эрдоганом «Братьев-мусульман» на региональном уровне, проведение неоднозначной религиозной политики и опасные «танцы» с радикальным исламом не только способствовали ухудшению ситуации в регионе и подвергли опасности интересы США, но и просто-напросто навредили экономическим интересам и интересам национальной безопасности самой Турции (большая часть жертв теракта во вторник являются туристами из Германии). И все же Эрдоган продолжает упорно придерживаться своей непредсказуемой региональной политики, несмотря на то, что количество ее жертв все больше возрастает. Действия турецкого президента в Сирии основываются на турецкой интерпретации принципов, проповедуемых «Братьями-мусульманами».  В Сирии Эрдоган поначалу пытался продвинуть реформы, направленные на расширение суннитского влияния, задействовав алавитов Асада. Когда этот план провалился, он удвоил усилия, намереваясь превратить Сирию в суннитское государство (при этом попутно урезав политические права этнических курдов, составляющих значительное этническое меньшинство в Турции), завязав связи с экстремистскими суннитскими исламистами.

В то время как противоречивость шагов Эрдогана может объясняться склонностью к импровизации и к авантюрной предприимчивости, и даже чрезмерной эмоциональной реакцией неопытного политика, существуют довольно интересные параллели, объясняющие возникновение подобной философии. Напористая и ориентированная на исламизм региональная политика Эрдогана соответствует его подходу к внутренним проблемам страны. Прежде всего, Эрдоган испытывает откровенную неприязнь ко всем проявлениям политического демократизма.  По мнению Эрдогана, конституция и законы могут игнорироваться, перекраиваться под его личные потребности и априори рассматриваются как потенциальные досадные помехи. Несмотря на существование оппозиции даже внутри его Партии Справедливости и Развития (AKP по-турецки), он считает себя выразителем воли большинства, что, по  его мнению, предоставляет ему карт бланш на своевольные поступки и действия по собственному желанию.

Подобное отношение, вероятно, объясняется историей всей его жизни. Его семья не отличалась достатком, и он провел юность в бедном стамбульском районе Касимпаша. В молодости он посещал религиозную школу имама Хатипа, никогда не изучал английского языка и не имел опыта поездок за рубеж.  Как любой неудачник, Эрдоган пришел к выводу о том, что он должен бороться с существующим порядком для того, чтобы преуспеть в жизни. Это убеждение только крепло по мере того, как традиционные партии и турецкие власти постоянно пытались разрушить его политическую карьеру. С его точки зрения, турецкий истеблишмент никогда и ни в чем не давал ему спуску, и он в свою очередь не дает спуску им.

Второй составляющей образа мышления Эрдогана является исламистское движение «Милли Горуш», тесно связанное с «Братьями-мусульманами» и взявшее на вооружение их политическую идеологию. Движение является плодом трудов Некметтина Эрбакана, бывшего премьер-министра и долгое время наставника Эрдогана, оно являлось одним из краеугольных камней Партии национального спасения Эрбакана (первой партии, в которой состоял Эрдоган) и Партии благосостояния, членом которой Эрдоган стал будучи мэром Стамбула. В основном Эрбакан и Эрдоган разделяли общую веру в «уличный ислам» - популистское течение самой теократической политической концепции ислама того времени, согласно которому роль простых людей значительней, чем роль институтов, составляющих основу политической власти.

Исходя из этой перспективы, отношение Эрдогана к власти всегда отличалось своеобразием, несмотря на постоянные заявления его правительства о том, что AKP не является исламистской партией. Если обратиться к прошлому Эрдогана, то можно понять, что он никогда не намеревался идти по пути реформ. Под прикрытием проведения реформ он сосредоточил власть в своих руках в начале 2000-х годов, упразднив государственное обеспечение судов, понизив статус военной верхушки и уменьшив государственное регулирование в вопросах религии.

Перспектива вступления в Европейский союз теоретически тоже должна была облегчить проведение реформ, но целью Эрдогана не являлось углубление плюралистической демократии. В то время как правительство AKP все же предпринимало продуктивные шаги для организации гражданского контроля над военными ведомствами и для оживления экономики, в итоге общим результатом стала ловкая нейтрализация влияния образовательных, военных и правовых институтов, способных контролировать действия властей.

С тех пор, как «арабская весна» бросила вызов внутренней и внешней политике Эрдогана, произошло много событий. Внутри страны, хотя он и получил новый мандат на проведение конституционных реформ с целью укрепления своего политического контроля, это произошло за счет возросшей угрозы курдских волнений и подавления свободы слова. Его игнорирование институционального контроля над действиями правительства и вера в популистскую оправданность авторитарного стиля правления лишь усугубляют внутренние разногласия.

На региональном уровне его неправильные действия в Сирии (последствия от которых Турция переживает сегодня) не сочетаются с прагматичным историческим подходом Турции и лишь подчеркивают неудачи рискованной и заидеологизированной тактики.  Приверженность Эрдогана к собственной философии принесла ему большой политический успех, но цена подобного успеха слишком высока как для него самого, так и для турецкого народа и для общей стабильности в регионе.

ИГ является террористической организацией, ее деятельность запрещена в РФ


Источник: politico.eu





Al-Sharq al-Awsat, Al-Hayat

События вокруг референдума о независимости Иракского Курдистана, а также реакция на развитие катарского кризиса в контексте 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью- Йорке - в центре внимания местной и региональной прессы в последние дни.

17:56 | 21.09.2017