Присоединяйтесь к нашим группам

Внешняя политика Эрдогана терпит крах 1 часть

Внешняя политика Эрдогана терпит крах 1 часть
Каких-то два года назад Турцию называли одной из набирающих силу держав региона. Что же произошло?
08 02 2016
22:55

Cовсем недавно внешняя политика Турции была у всех на устах. О ней говорили, как о стране, у которой “нет проблем с соседями”. Турция стремилась одновременно улучшить отношения с соседними государствами и постепенно занять позицию доминирующей региональной державы. Это был классический случай усиления гибкой власти посредством демократизации и экономических реформ внутри страны в сочетании с тонкой дипломатией, нацеленной на то, чтобы Анкара стала посредником в региональных конфликтах.

Cегодня эта политика терпит крах. Она пала жертвой непредсказуемых последствий Арабской весны (в особенности в Сирии). высокомерия и просчетов во внутренней и внешней политике. За исключением “Регионального правительства Курдистана” в северном Ираке, Турция испортила отношения почти со всеми соседями. В то же время напряженность в отношениях с Соединенными Штатами, Евросоюзом и Россией заметно усилилась. Если сегодня у Анкары и сохранилось влияние, то в основном благодаря ее географическому положению - в непосредственной близости к Сирии и терпящим бедствие беженцам, а также из-за ее готовности использовать тактику сильной руки в дипломатических сделках.

Как же получилось, что международные амбиции Турции рассыпались в прах? На этот вопрос есть множество ответов. Высокопарные идеи президента Реджепа Тайипа Эрдогана по поводу его роли на мировой арене, его желание трансформировать Турцию в сильное президентское государство, коллапс мирного процесса с курдами, непредвиденные обстоятельства сирийского кризиса - все это нанесло вред некогда многообещающей внешней политике Анкары.

Турция и Арабская весна

Признаки колебаний в турецкой внешней политике появились еще до Арабской весны. В 2009 году, после почти 7 лет консервативного правления, достижения Турции заслуживали пристального внимания: быстрый экономический рост, превращение Стамбула в международный транзитный узел, демократизация внутри страны и окультуривание мощного военного ведомства.  Партия справедливости и развития (ПСР) Эрдогана уверенно шла от одной победы на выборах к другой, поскольку обычным гражданам импонировали ее достижения и не нравилась нерасторопность оппозиции.

Упрочив свои позиции внутри странны, в особенности после выборов 2007 года, Эрдоган  cтал больше рисковать. Он преднамеренно инициировал публичные разборки с президентом Израиля Шимоном Пересом на Мировом экономическом форуме-2009. Он сердито порицал политику Израиля в секторе Газа, из-за чего отношения между двумя странами вошли в штопор. Однако в награду Турция получила огромные дивиденды в арабском мире, где популярность страны и Эрдогана взлетела до небе. Арабы толпами повалили в Турцию с туристическими целями и в поисках возможностей для инвестирования. Вслед за этим турецкая неправительственная организация, поддерживающая ПСР, приняла решение отправить судно на прорыв израильской блокады сектора Газа. В ответ израильские военные открыли огонь, что привело к гибели девяти турков и дальнейшему коллапсу отношений с Израилем.

Наступление Арабской весны также подтолкнуло Соединенные Штаты и Турцию к близкому сотрудничеству. Казалось, что они синхронизировали свои публичные заявления по поводу египетского президента Хосни Мубарака в попытке свергнуть его, а позже совместно обеспечивали оружием и провиантом Свободную армию Сирии. Турция вновь явила себя в качестве региональной модели страны, которая успешно соединила ислам и демократию в лице Эрдогана и его ПСР.

Уже в 2010 году Обама провозгласил Турцию “великой мусульманской демократией” и “чрезвычайно важным образцом  для других мусульманских стран в регионе. В 2012 году он даже назвал Эрдогана в числе пяти лидеров, с которыми он наладил тесные отношения.

Уже в 2010 году Обама провозгласил Турцию “великой мусульманской демократией”.

Однако Турция хотела быть чем-то большим, чем образец для подражания. Рост популярности в Египте, Тунисе и Сирии “Братьев-мусульман”, с которыми руководство ПСР связывали тесные отношения, открыл для Анкары возможность сыграть активную роль в качестве самого влиятельного регионального союзника движения.  В сущности Арабская весна позволила турецкому руководству вообразить себя ведущей державой региона. Как выразился тогдашний министр иностранных дел Ахмет Давутоглу, Турция “будет руководить ветрами перемен на Ближнем Востоке… не только в качестве друга, но также как страна, в которой видят выразителя идей перемен и нового порядка”.

Наступил звездный час Турции. Но долго он не продлился: долгожданному новому порядку Давутоглу был нанесен сокрушительный удар, когда общественные протесты вкупе с армией свергли египетское правительство, возглавляемое “Братьями-мусульманами”. А отношения Эрдогана с новым военным режимом быстро рассыпались. Но черту под внешнеполитическими целями страны подвела Сирия, где режим Башара аль-Асада упорно сопротивлялся мятежу, который поддерживала Турция.

Как Сирия спутала карты

До восстания 2011 года Сирия была  тем самым успешным примером турецкой внешней политики “отсутствия проблем”. Вскоре после того, как ПСР пришла к власти, сирийский авторитарный правитель Башар аль-Асад и Эрдоган установили тесные рабочие и даже личные взаимоотношения. Это был выдающийся поворот, учитывая, что в 1998 году Турция угрожала Сирии военными действиями из-за поддержки, которую Сирия оказывала Рабочей партии Курдистана (РПК), в то время проводившую борьбу против турецкого государства. Эрдоган помог организовать непрямые переговоры между Израилем и Сирией, и продолжал поддерживать режим баасистов,  когда Организация Объединенных Наций под давлением Соединенных Штатов и Франции пыталась заставить сирийские войска уйти из Ливана.

Когда в Сирии начались мирные протесты, Эрдоган сначала совершил маневр по спасению Асада от участи, постигшей египетскогои  тунисского лидеров. Он посоветовал Асаду провести реформы (как сообщалось, сам он считал, что эти изменения не должны быть слишком глубокими), но безрезультатно. Когда Асад дал своим военным “добро” на подавление протестов, Эрдоган отвернулся от бывшего союзника и друга.

Когда Асад дал своим военным “добро” на подавление протестов, Эрдоган отвернулся от бывшего союзника и друга.

Решению Эрдогана способствовал ряд факторов: гнев по причине того, что Асад не прислушался к его совету; предчувствие, что Асад в любом случае не выживет; вера в то, что он сможет сформировать новую Сирию; в конце концов, резкий рост насилия во время священного месяца Рамадан в 2011 году, воспринятый Эрдоганом как протест суннитов. Он призвал к отставке Асада и публично заявил, что сирийскому диктатору осталось править несколько месяцев. В сентябре 2012 года он сказал, что скоро “мы будем ездить в Дамаск и свободно молиться с нашими братьями в мечети Омейядов”.

Тем не менее, Асад не ушел в столь краткие сроки. Расхождение между желанием Эрдогана увидеть у руля Сирии вместо Асада дружественный альянс суннитов и реальностью, в которой сирийский диктатор упрямо держался за власть, разочаровало турецкого лидера и подтолкнуло его к независимой политике. Возникли глубокие разногласия с Соединенными Штатами. Эрдоган выразил разочарование из-за нежелания Обамы включаться в борьбу несмотря на массовые жертвы среди гражданского населения, к которым привели действия военных сил режима.

Разрыв Эрдогана с Асадом также ознаменовал начало одноконфессиональной суннитской политики, которая становилась все более выраженной по мере продления сирийского режима. Политика Турции, позволяющая иностранным боевикам проникать через границу страны в северную Сирию, также способствовала радикализации оппозиции и усилила напряжение в отношениях с американскими и европейскими партнерами Анкары. Турецкое правительство знало, что многие из этих иностранных боевиков присоединятся к отрядам джихадистов (таким, как “Фронт ан-Нусра”, который является отделением “Аль-Каиды”), но позволяли им переходить границы, поскольку доморощенные “умеренные” повстанцы показали, что не в состоянии нанести смертельный удар режиму Асада. Предполагалось, что закаленные в боях и готовые умереть за дело боевики-джихадисты, выполнят задачу, с которой не могут справиться другие сирийские повстанцы.

Вскоре стали очевидны непредвиденные последствия скопления десятков тысяч иностранных боевиков в Сирии. Многие из иностранных боевиков тяготели к Исламскому государству, помогая ему стать той силой, которую оно представляет собой сейчас. В мае 2013 года, во время визита Эрдогана в Вашингтон, Обама настаивал на том, чтобы Турция прекратила поддерживать джихадистские элементы, в частности, организацию “Фронт ан-Нусра”, и предотвратила их прохождение через турецкую границу. Но к тому времени внутри самой Турции образовалась джихадистская инфраструктура, которая по сей день досаждает представителям турецких спецслужб.

Самую большую пользу из ослабленного пограничного контроля извлекло Исламское государство. Возникшая в Турции инфраструктура поддержки джихадистов в конце концов была использована для удара по турецким городам - сначала по Диярбакыру, Суручу, Анкаре и, наконец, по Стамбулу.  Первые три взрыва были направлены против курдов, а также представителей левых сил, и привели к гибели более 135 человек. Последний теракт в туристическом районе Стамбула унес жизни 11 немецких туристов. Исламское государство также безнаказанно уничтожило своих сирийских оппонентов внутри Турции и организовало для сирийцев на турецкой земле обмен близких, которых удерживают в плену,  на деньги.

ИГ является террористической организацией, ее деятельность запрещена в РФ


Источник: foreignpolicy.com